— Ты потерпи, потерпи. Сейчас я тебя вытащу, перевяжу. Куда ранило?

Где эти моряки с местными жителями? Когда не надо, так они толпами вокруг самолёта скачут…

— Давай, дружище, давай, помогай, отталкивайся ногами.

Кое-как приподнял ставшее неподъёмным тело, потянул наружу через борт, опасаясь завалиться на спину и на землю. Тут же мои ноги и спину ниже поясницы крепко подпёрли, чьи-то руки подхватили Михаила, помогли опустить вниз. О, легки морячки на помине оказались. Наконец-то…

Раненого унесли на корабль. На руках. После того, как я ему на бедро быстро жгут наложил. Из топливного запасного шланга. Хватает сильных людей на флоте — кто-то из матросов подхватил Михаила и почти побежал с ним к причалам. Ждать доктора под самолётом не стали, слишком много крови потерял вахмистр. Сиденье и пол кабины сплошняком залиты кровью. Как он только выжил после такой кровопотери, дурень! Мог ведь сразу сказать, а не глазами в ответ лупать! Сели бы в той же Либаве, там бы и перевязались, и врача бы нашли. Слов нет, одни эмоции! Это ещё повезло, что у него ранение пулевое в бедро, сквозное, и артерии не задеты. Но всё равно крови потерял много. Не мог сам перевязаться? Или ногу перетянуть?

Теперь вот догнать стараюсь убегающую от меня группу с раненым товарищем на руках. Получается плохо, не разогнаться, больше трусцой выходит. Сил нет. Но самолёт под охрану на бегу сдал, ещё попросил кабину от крови отмыть и гильзы отстрелянные из мешка куда-нибудь высыпать. Надеюсь, справятся. А полевым ремонтом я чуть позже займусь, когда дух переведу. Главное, Михаил жить будет. Ничего страшного, только крови много потерял.

На шлюпке переправились на «Славу». Понятно теперь, почему моряки опоздали к нашему приземлению. Садился я из-за леса, с ходу, поэтому и не увидел, что в проливе творится. А у берега никто уже и не стоит, все на рейде якоря бросили. И из труб еле видимые дымки попыхивают. Котлы греют.

Вахмистра сразу унесли в лазарет, а меня проводили к командиру. Пришлось подробно докладывать о сегодняшнем вылете, результатах воздушной разведки и, конечно же, о проведённой атаке на крейсеры. После некоторых уточнений и вопросов меня отпустили, и я заторопился к Михаилу. Лёгкое, еле заметное недоверие в словах и голосе командира пропустил мимо ушей, не до того мне сейчас. Запросит Либаву, там всё подтвердят…

Да здесь чёрт ногу сломит! Пришлось просить помощи у первого же встречного, чтобы проводили до лазарета. Несколько раз чертыхался по дороге, переступая высокие металлические пороги. Устал до такой степени, что ноги не поднять. Но, тем не менее, быстро добрался до нужного места. А там увидел бледную, но довольную рожу своего стрелка и забинтованную ногу поверх синенького одеяла. Доктора поблизости не наблюдалось, а вот некоторое количество самых любопытных членов экипажа рядом с кроватью раненого наличествовало. Да он им байки травит! О нашем героическом сражении! Болтун! Меня заметил и сразу смешался, даже лёгкий румянец на щеках появился. Значит, ничего страшного! Поправится.