— Конечно.

— Так почему же в обычном полёте этого не делаете?

Ответом послужило красноречивое молчание. Как различаются по своему содержанию направленные на меня сейчас взгляды. От неприязни и откровенного презрения моей трусостью до раздумья наиболее толковой и соображающей части офицеров.

— Хотите испытать последствия тарана на себе? Так сядьте в автомобиль, разгонитесь хорошенечко и врежьтесь в кирпичную стену. Посмотрим, что с вами после такого столкновения будет.

— Но можно же повредить вражеский самолёт колёсами, ударить ими по крылу сверху.

— Можно. А если промахнётесь? Ошибётесь с расчётом? Или что, вражеский пилот так и будет по прямой лететь и под ваш таран подставляться? Нет, он тоже будет маневрировать и стараться уничтожить ваш аппарат. Поэтому лучше установить на самолёт пулемёт и просто расстрелять своего противника.

— Но это же…

— Что это же? Это враг, и вы на войне. Или вы собираетесь перед боем расшаркиваться в поклонах, да руку своему противнику жать, а после извиниться за нанесённые раны, так, что ли? Вы офицеры, солдаты своей Отчизны, присягнувшие на верность Царю и Отечеству, значит, обязаны просто и без затей уничтожать врага любыми возможными способами. Чем больше вы уничтожите вражеских солдат, тем меньше они заберут наших жизней, тем быстрее война закончится. Для этого нужно самим остаться живым, а не размениваться на тараны. Учитесь стрелять в полёте, вам это скоро пригодится. И про ремни не забывайте, господа. Обидно будет вылететь из кабины во время какого-нибудь резкого манёвра, и после сожалеть об этом во время свободного падения до самой земли, провожая бессильным взглядом уцелевший аэроплан противника. А земля она твёрдая и ошибок не прощает.

Я потёр свой шрам на лбу. Оглядел притихших офицеров, поднялся, попрощался со всеми коротким кивком и ушёл. Пусть задумаются, небожители, да донесут мои размышления до других. Надеюсь, что-то да в их головах останется.

На улице меня догнал Нестеров.

— Погодите, поручик. Завтра я уезжаю, хотел попрощаться. Приглашаю на дружеские посиделки.

— Куда, Пётр Николаевич?

— Да хотя бы в ближайший ресторан. Пойдёмте, посидим.

— Пойдёмте…

А почему бы и нет? Рабочий день закончился, можно и посидеть, попрощаться с капитаном. Интересно, он только со мной посиделки затеял, или ещё кто-нибудь будет?

Заняли указанный столик, сделали заказ. Кроме нас за столом никого. Вышколенный официант молча сервировал стол и испарился, чтобы тут же объявиться с запотевшим графинчиком и горячими закусками.

Приняли по первой, закусили, помолчали. Вторая не задержалась, а там и третья подошла. Наконец-то немного отошёл после напряжённого разговора, расслабился. И Нестерову как-то не по себе, я же вижу. Вилкой жюльен ковыряет, почти не закусывает.