Закидываю припасенный орс в рот и проглатываю, запивая водой из найденного в хижине кувшина. Орс дает энергию, а сейчас буст не будет лишним. Да и вообще проглоченный орс лишним не будет никогда — на форуме не зря ходят разговоры про важность прокачки. Думаю, сотня орсов если не удвоят мои ловкость и силу, то усилит меня достаточно, чтобы это стало ощутимым. А без достаточной физической силы можно забыть о желании стать первым в этой странной игре, которая как раз на личную силу и завязана.

Я стащил глиняные баклажки и кувшины, спрятал в лесу. Скользкий момент — если бы жители вернулись раньше, мне пришлось бы уходить прочь. К моему счастью, с мародерством я закончил раньше, чем вернулись псы, и легким бегом побежал прочь — в сторону, откуда прибежала та группа кошмаров. Другого направления для меня нет — не в лапы же к ним бежать. Настанет ночь, обойду их и вернусь к группе.

Спустя пятнадцать минут бега я нашел место, где проводила время эта стая из тринадцати псов. На берегу озера с заросшими камышом берегами были выставлены гарпуны, нацеленные в воду, а глинистая земля была утоптана множеством отпечатков лап. На крокодилов они охотились, что ли?

Я огляделся, прислушался, но погони не обнаружил.

Тогда — внимательнее осмотрел следы. Что-то мне не давало покоя, и только внимательно присмотревшись, я понял причину.

Вперемешку с обычными псиными следами отпечатались когтистые лапы размерами раза в два больше. Такое ощущение, что принадлежат они кому-то в разы большему и могучему, чем обыкновенный антропоморфный волк?

По коже пополз холодок.

Чем темнее становилось небо, тем мне было тревожнее, и тем чаще я вспоминал громадные следы. Я впервые остаюсь в этом мире с ночевкой, и похоже, меня ожидают незабываемые квесты…

Когда совсем стемнело, я не видел собственных рук, и лишь далеко по стене плясали всполохи костра, мир как-то вмиг изменился. Темнота поглотила все звуки, а потом пещеру заполонил громкий вой псов — страшный и жуткий, будто с них живьем сдирают кожу.

— Что это было? — Пробормотал я, пытаясь справиться со страхом. Сердце едва не выскочило из груди.

На стенах пещеры засветились синеватые грибы-гнилушки. Их света не хватало, чтобы четко видеть все, что происходит вокруг, но различать очертания деревьев и собственного тела я теперь мог.

Вой не стихал. Хоровое пение и визги временами прерывались, чтобы спустя несколько секунд начаться снова. Концерт продолжался минут пять, а потом все разом смолкло.

По коже снова поползли мурашки.

А спустя десять минут, которые я провел в гробовой тишине, не шевелясь и дыша через раз, рядом со мной раздался шорох — тихий, почти незаметный, будто мышь пробежала по опавшей листве, но я все равно вздрогнул.