[ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень], [ГИЕНО-ШАКАЛ, 9 уровень]…
Ага… так вот почему их так называли без четкого определения…
Взгляд метнулся к цвету табличек.
Оранжевые.
Что ж, спасибо, что не красный, когда тварь кидается не раздумывая, повинуясь лишь инстинкту убивать. Оранжевый цвет давал шанс, поскольку эти звери были территориальными, голодными, опасными, но они еще способны остановиться и оценить угрозу перед броском.
Я принялся методично пересчитывать светящиеся таблички, скользя взглядом по каменистому дну. Уровень девятый, еще один девятый, вон там пара восьмых крутится. Всего я насчитал пятнадцать голов. Серьезная стая. Одной такой сворой они вполне могли загнать крупную дичь или без проблем вырезать целый отряд нерасторопной стражи с их допотопными мушкетами.
В голове быстро закрутились шестеренки, оценивая шансы. Пятнадцать рыл восьмого и девятого уровня — это немало. Конечно, в загашнике у меня имелся активный навык «Сила зверя», который мог превратить меня в машину для перемалывания костей на короткое время, да и автомат висел на плече с полным магазином и еще парой в разгрузке, но лезть в открытую перестрелку против такой толпы хищников в тесном ущелье — затея, прямо скажем, рискованная, поскольку могут банально задавить массой.
Однако раз они не красные, значит, окно для дипломатии открыто. Мой пассивный навык понимания животных должен сработать. В конце концов, я старый таежный егерь, а не мясник. Моя прямая обязанность — сохранять лесную жизнь и беречь баланс, пусть даже в этой проклятой сухой пустыне на другом конце вселенной. Если зверь готов слушать, с ним надо говорить.
Я принял решение. Попробую договориться по-хорошему, объясню им расклады. Уйдут — всем будет лучше. А уж если упрутся рогом и решат отведать человечины, ну тогда пеняйте на себя. Придется заниматься принудительным сокращением поголовья вредителя свинцовыми аргументами.
Уперевшись на ствол автомата, я поднялся с колен и расправил плечи, сделав глубокий вдох, чтобы прочистить легкие от трупной вони, и шагнул к краю обрыва, собираясь спуститься по осыпающемуся склону.
Щиколотку сдавило железной хваткой.
Я инстинктивно дернул ногой, едва не потеряв равновесие, и посмотрел вниз. Элира лежала в пыли, вцепившись грязными пальцами в штанину. Из-под накинутого капюшона на меня смотрели совершенно круглые от испуга глаза.
— Ты куда? — зашипела она свистящим шепотом, не разжимая пальцев.
— Куда, куда, — проворчал я, пытаясь аккуратно высвободить ногу. — Иду договариваться.