Я шагнул на каменистое дно каньона, где вонь гниющего мяса мгновенно ударила в нос, заставив дышать исключительно ртом. Пальцы крепко обхватили металл автомата, а большим пальцем я щелкнул флажком предохранителя, переводя оружие в боевой режим. Левая рука потянула затворную раму, отправив патрон с лязгом в патронник. Приклад привычно уперся в сгиб локтя.
Впереди между валунами копошились тени. Оттуда доносился хруст костей и странный, отрывистый смех. Местные гиено-шакалы хихикали и хехекали над своей добычей, напоминая мне придурочных гиен из старого мультика про короля льва.
Я вышел из-за большого камня, намеренно громко хрустя гравием под ботинками.
— Эй, шакалы! — крикнул я. — Дело есть. Поговорить надо. Только предупреждаю сразу: если кто дернется — сразу пристрелю. Смысл сказанного предельно ясен, или повторить?
Хихиканье моментально стихло и пятнадцать лохматых морд повернулись ко мне. Уши хищников встали торчком. Звери перестали грызть кости, уставившись на чужака.
— Воняет не как местный, — принюхалась одна тварь, вытягивая облезлую шею. — И выглядит не как местный. Чужак… Чужак!
— А давайте мы его сожрем! — радостно тявкнула третья гиена, переступая когтистыми лапами по камням.
— Ты это слишком громко и вслух произносишь, дура! — огрызнулась на нее соседка, щелкнув зубами возле чужого уха.
В стае началась возня. Звери принялись цапаться между собой, открыто обсуждая раскрытые планы нападения. Я стоял, чувствуя, как на виске вздувается вена. Правая рука потерла переносицу. Головная боль начала пульсировать где-то в затылке. Господи, как же тяжело иметь дело с идиотами. Вроде взрослые хищники, убивать умеют, а мозгов как у несмышленых детей.
— А ну хавальники закройте! — рявкнул я, прерывая собачью ругань. — Прекратить перебранку и меня слушайте. Кто у вас тут за главного?
На секунду над каньоном повисла тишина. Затем начался кромешный бедлам.
— Я за главного! — взвизгнула передняя гиена.
— Нет, я за главного! — зарычал крупный самец справа.
— Я тут главная! — донеслось откуда-то со скалы.
И после этого они снова начали ржать. Тошнотворное хихиканье заметалось между каменными стенами, болезненно ударяя по барабанным перепонкам. Звери скалились, откровенно насмехаясь над двуногим. Терпение лопнуло окончательно. Что ж, кажется, мирного решения не будет.
Я вскинул автомат, направляя дуло в темнеющее небо и нажал на спуск.
Одиночный выстрел грохнул оглушительно громко. Отдача привычно толкнула в плечо; вспышка пламени на миг осветила ущелье, наполнив воздух запахом сгоревшего пороха.