Элира опустила глаза, ее лицо приобрело сочувствующее выражение.
— Я очень соболезную, что ты тоже оказался в тяжелой ситуации, — произнесла она мягко.
Я искренне рассмеялся, обнажив зубы, и вернул ей недавнюю колкость.
— Ну, мне твои соболезнования, как ты сама выразилась, совершенно не нужны.
Девчонка фыркнула, но уголки ее губ дернулись в ответной улыбке.
Мы миновали последние жилые постройки и вышли за городские стены.
Впереди раскинулась широкая полноводная река, и картина поражала воображение. Пологие берега густо поросли сочной травой, резко контрастируя с желтыми дюнами на горизонте. Память подкинула картинки из старых школьных учебников по истории. Прямо вылитый Нил. Вдоль кромки воды паслись тучные отары овец, лениво пощипывая растительность. Чуть поодаль крестьяне в белых рубахах трудились на пшеничных полях, собирая урожай под палящим солнцем. Жизнь здесь кипела благодаря единственному источнику пресной воды.
Мы пошли вверх по течению, держась подальше от работающих людей. Земля под ногами стала мягче, пружиня под ботинками. Я наслаждался прохладным бризом, дующим со стороны реки, чувствуя, как испаряется пот со лба.
Шли мы долго. Солнце еще сильнее склонилось к западу, окрашивая воду в багровые тона. Мы упорно топали вдоль береговой линии, пока вдали не показались темные каменные гряды.
— Вон там, — Элира указала рукой вперед.
Действительно, русло реки сужалось, уходя в глубокое мрачное ущелье. Склоны поросли редким колючим кустарником, а над острыми скалами кружили черные точки стервятников.
Мы подошли ближе, замедлив шаг. Я жестом приказал девчонке пригнуться. Мы присели на корточки, стараясь не шуметь осыпающимся гравием, и медленно перебрались к массивному шипастому кусту, растущему на самом краю обрыва.
Я припал грудью к теплому камню, осторожно раздвинул жесткие ветки и заглянул вниз. Колени заныли от неудобной позы, но я терпел, вглядываясь в сгущающиеся сумерки каньона.
Ветер дунул в лицо, принеся густой, тошнотворный запах гниющего мяса и псины. Я сморщил нос, затаив дыхание.
Снизу, из глубины ущелья, донесся характерный звук отрывистого лая, плавно переходящего в жуткий истерический смех. Звук эхом отскакивал от каменных стен, множась и сливаясь в многоголосый хор.
Глаза привыкали к сгущающимся сумеркам на дне каньона. Внизу, среди валунов, копошились тени, поскуливая и утробно рыча над какими-то объедками.
Я мысленно потянулся к интерфейсу, призывая систему проанализировать обстановку. Воздух над каньоном мигнул, и над каждой лохматой спиной вспыхнули маркеры.