Ну а после такого плотного обеда, как это обычно и бывает по уставу у всех приличных детей, наши карапузы начали дружно клевать носами, поэтому нянечки заботливо уложили их спать в заранее приготовленные уютные и мягкие кроватки, и над Зимним дворцом воцарилась приятная детская тишина.
Пусть детки отдыхают, а я снова вернусь в парадную столовую, где было очень интересно наблюдать не столько за внешним богатством или показной роскошью, сколько за удивительным столкновением двух совершенно разных эпох. С одной стороны, перед глазами представала тяжёлая имперская Россия конца девятнадцатого века с её мерцающими свечами, золотом лепнины, парадными мундирами и строжайшим придворным этикетом. С другой стороны, в зале присутствовали уверенные люди из двадцать первого века, которые вели себя абсолютно спокойно и уже прекрасно знали, каким именно станет будущее этой огромной страны и всего остального мира.
И особенно сильный контраст получался как раз через простые бытовые детали, когда современные лаконичные костюмы из моей реальности соседствовали с пышной дворцовой модой, а прекрасные дамы обходились без удушающих корсетов. Да, под одной крышей живой детский смех здесь легко переплетался с серьёзными государственными разговорами, а миллиардеры будущего мирно беседовали с императором Александром Третьим. Государь действительно ценил в людях вовсе не знатное происхождение или громкие титулы, а реальную пользу для государства, внутреннюю силу и искреннюю верность России.
Великолепный Парадный зал Зимнего дворца был залит мягким, торжественным светом тысяч восковых свечей и новомодных электрических ламп, которые в ту пору являлись настоящей редкостью и главным символом технического прогресса конца девятнадцатого века. За высокими дворцовыми окнами мирно протекала жизнь Петербурга, и благодаря своему обострённому магическому слуху я мог отчётливо различать далёкий цокот кованых копыт лошадей, запряжённых в проезжающие мимо кареты.
В самом зале сегодня собрались исключительно свои. Возле нас находились император Александр Третий со своей августейшей супругой, цесаревич Николай вместе с очаровательной Марией, верный генерал Черевин, я со своими прелестными супругами Мариной и Светой, а также четверо моих друзей со своими вторыми половинками.
Наши детишки, как я уже сказал, в этот момент безмятежно отдыхали под присмотром нянек в специально оборудованной детской комнате. Вокруг не было никакой лишней помпы, никакой праздной толпы придворных бездельников, ведь эта церемония задумывалась как глубоко личное, почти семейное, но при этом великое государственное событие.