Судя по довольной улыбке на лице его жены, антидепрекуси пришлись как нельзя кстати.

— Ясного дня! Я могла бы испечь партию на заказ, но вот незадача, муки у меня нет, а пешком отсюда я её не донесу. Надорвусь.

— Дак я сынка отправлю, он подвезёт да подождёт, пока ты напечёшь. У нас всего два осталось, — трагически зашептал он. — А завтра жена варенье на зиму варить будет…

Видимо, свекровь собиралась вмешаться в сакральный процесс.

— Хорошо. Тогда пусть ваш сын встретит меня у выхода. Я пока куплю всё необходимое.

Заниматься покупками с Шельмой в руках было невероятно сложно, но и отпускать её — не вариант. Вокруг было столько всего не нюханного, не грызенного и не раскиданного, что у кисы аж лапы дёргались и глаза пучились от нетерпения.

К счастью, староста оказался большим ценителем антидепрекусей и подрядил одного из средних сыновей исполнять роль моего носильщика. Тот угрюмо тащился следом, шмыгая носом и утирая его рукавом. Наконец я не выдержала и быстренько подлечила его — не хватало ещё, чтобы он обсопливил покупки.

Вообще, до тех пор, пока из пациента не фонтанировали кровь и гной, я вполне могла смириться с ролью целительницы и даже получить от неё удовольствие.

В конце концов меня усадили в телегу, управляемую одним из старших сыновей старосты, чьего имени я не смогла вспомнить, как ни старалась. Вроде он на пару лет младше Ланы, и когда она жила у наставницы, нередко пытался подглядывать за ней в окошко бани, пока она мылась.

Некогда долговязый тощий подросток оброс мяском и вымахал до размеров крепкого мужика.

— А я дом почти достроил, — заговорил он, мягко понукая запряжённого в телегу марча. — Вот, выбираю жену… Хочу жениться по осени.

— Угу, — отозвалась я, прикидывая, каких пирожков напечь и кому бы их ещё предложить.

— Изба у меня просторная, сразу с пристройкой и двумя комнатами. Не пятистенок какой, — продолжал он.

— Рада за тебя.

— Не стыдно жену привести. А печь как сработали? Чудо, а не печь! Для готовки две камеры — в одной огонь, в другой жар, и ещё приступок сбоку, чтоб, значица, на тёплое поставить горшки зимой. Мастер из самого Кервала приезжал. Он ложил, я учился. Тоже буду печи ложить. Хорошее дело, прибыльное, без куска хлеба семья не останется, — с явной ноткой самодовольства заявил он.

— Здорово.

— Девки-то так и вьются вокруг.

— Счастье-то какое, — закатила я глаза, пока возница смотрел на дорогу и не видел моей реакции.

— Чай, старосты сын да сам мастер.

— Повезёт кому-то, — фыркнула, даже не озаботившись тем, что он может уловить сарказм.

— А я выберу лучшую.