Я кинулась к Эреру, но он не дышал, и сердце не билось.
Эти мрази просто прикончили его и ушли…
Второе юлеля. Глубокая ночь
Таисия
Так, спокойно. Спокойно!
Я не имею права на панику — не сейчас. Лекарка я или кто?
Может, ещё не всё потеряно! Я обязана попытаться сделать хоть что-то…
Со всхлипом вздохнула, загоняя отчаяние глубоко внутрь, и подалась вперёд.
Эрер лежал неподвижно, как потухший факел — только пепел, ни искры. Эти твари действительно его убили — хладнокровно остановили сердце, пока он лежал без сознания и не мог защититься. Трусы. Подлые, жалкие трусы!
Нет, нельзя об этом думать сейчас. Сейчас — только Эрер.
Я наложила дрожащие руки ему на грудь и принялась делать непрямой массаж сердца. Лана этого не умела и о такой технике не знала, но в прошлой жизни на комбинате нас учили оказывать первую помощь, и слова инструктора вдруг вспомнились очень отчётливо, словно загоревшись в мозгу неоновой вывеской.
«Становимся на колени сбоку от пострадавшего. Основание одной ладони ставим на центр грудной клетки — на середину грудины. Вторую ладонь — поверх первой, пальцы не касаются груди. Руки прямые, давим весом тела. Давим строго вертикально, сильно — на пять сантиметров вглубь. Быстро и чётко: сто нажатий в минуту. После каждого нажатия грудная клетка должна полностью расправляться. Прерываться нельзя. После тридцати нажатий делаем два вдоха „рот в рот“. Голову пострадавшего запрокидываем, нос зажимаем, вдуваем воздух в рот так, чтобы поднялась грудная клетка. Делаем так, пока не приедет скорая помощь!»
Вот только к нам с Эрером никакая помощь не приедет.
Раз, два, три… пять, десять, двадцать, тридцать! Два глубоких выдоха ему в рот. И снова: раз, два, три… пять, десять, двадцать, тридцать!
Под ладонями трещали рёбра, сквозь пальцы лилась целительская магия, но почему-то Эрер не дышал.
Что они с ним сделали? И за что его так? За преступление, которое совершил кто-то другой? Какой-то напарник?
По лицу текли слёзы, я вся вспотела от усилий, только никакого отклика не было. Тело Эрера оставалось бездвижным. Эта неживая инертность вводила меня в страшный транс — я никак не могла согласиться с тем, что это конец. Качала и качала, с каждой секундой всё отчаяннее и жёстче.
— Ну давай же! Не смей тут умирать! — рыкнула я, а Шельма тонко заскулила в шкафу, совсем по-щенячьи.
Я не хотела мириться с тем, что всё закончится вот так. Не хотела и всё продолжала реанимацию, хотя надежда угасала с каждой секундой.
Запас магии почти иссяк, сквозь ладони в грудь Эрера втекали жалкие остатки и растворялись там, как капля тепла в океане ледяной воды. Мне даже казалось, что тело под моими руками похолодело, хотя умом я понимала, что это не могло произойти так быстро.