— Если что, у нас в запасе останется чуть меньше суток. Поэтому лучше обойтись без всяких «если что». — Шептало подошел к зеркалу и вытащенной из внутреннего кармана пиджака расческой пригладил волосы. — Второго шанса никто не даст.

— Постараюсь, — пообещал я, обнадеженный тем, что меня не стали списывать со счетов. Понимаю — просто заменить некем, и все же, все же…

— Ладно, отдыхай. Мне на совещание пора. И да, — обернулся он на пороге, — пока есть время, подумай о том, что именно ты расскажешь нашим московским коллегам.

Владимир Николаевич вышел из палаты, а я какое-то время размышлял о совете куратора, но вскоре не выдержал и задремал. Когда проснулся, капельницу уже выдернули, а руку перевязали.

Усевшись на кровати, я поправил сбившуюся простыню и погладил оставшееся от раны пятно гладкой кожицы, нежной настолько, что подушечка указательного пальца прошлась по ней словно наждачная бумага.

Но — зажило и ладно. А подстрелили бы в реальном мире, и кто знает, чем бы все закончилось?

Тут приоткрылась дверь, и в палату проскользнула Алена.

— Лед, я так рада, что с тобой все в порядке, — произнесла она, усаживаясь рядом.

— А уж я-то как рад, — вздохнул я и, обратив внимание на покрасневшие глаза, усмехнулся: — Ты плакала, что ли?

— Немного. — Зимина деловито достала из сумочки косметичку и принялась пудриться. — Я же переживала!

— Пустяки.

— Пулевое ранение — это пустяки?

— Бывало и хуже.

— Я видела, да. — Алена бесцеремонно откинула укрывавшую меня простыню и провела пальцем по плохо заросшим шрамам на ребрах. — На тебе живого места нет! Может, хватит уже?

— Что — хватит?

— Займись чем-нибудь другим. Получи образование…

— Диплом у меня есть, — вздохнул я. — И последние пять лет никто не пытался меня убить. Это просто форс-мажор. Чрезвычайная ситуация. Не в счет.

— Еще как в счет! Прошла бы пуля чуть выше — и все. Тебя бы не стало! Просто не стало, а мы бы даже не узнали, что именно стряслось!

— Ален, хватит. Не маленький, сам все понимаю. Просто выхода другого нет. Заварил кашу, теперь расхлебывать придется.

— Тридцать лет, а ведешь себя как пацан.

— Это плохо?

— Пора повзрослеть, не находишь? Так ведь и шею сломать недолго.

— С этим не поспоришь, — невесело улыбнулся я и с некоторой опаской спросил: — Ты не сердишься? Ну за тот случай с Виталием.

— Да я тебя убить хотела! — подпрыгнула Алена. — Стыдобища такая! Готова была под землю провалиться! Когда выяснилось, что именно ты задумал, даже легче стало.

— Пока я все не испортил.

— Зачем ты это сделал? — Девушка взяла меня за руку и повторила вопрос: — Зачем?