Лежу на спине. Надо мной Лившиц, с размаху захлопывает дверь и остервенело наваливается на круг штурвала запорного механизма. Стихает.
Внезапно свист возвращается, наваливается, наливаясь во всю мощь. Рядом со мной в три погибели складывается на пол сержант Лившиц, на секунду я вижу его полные боли глаза.
«Свист является звуком», тащит внутри раскалывающейся головы змею мысли мой внутренний человек-призрак. «А у звука всегда есть источник», не унимается он.
Допустим. Боль прибивает к земле и дергает сотнями горячих вороньих клювов. То, что я лежу, не уменьшает страдания. Глаза упираются в здоровенный внешний динамик, висящий под потолком, прямо надо мной. Провод от него тянется вниз к дверному проему. Хладнокровно достаю пистолет, целюсь и трижды размеренно стреляю. Дамц, дамц, дамц. На третьем выстреле звук не то, чтобы ослабел, но изменился.
В голове шумели все прибои мира. Звук должен исчезнуть. Хотелось достать два гвоздя двухсотки и вбить себе в уши, снеся к ебене матери барабанные перепонки. Но, гвоздей нет. Встал, в руках сам собой возник нож-хвостовик. Посмотрел на него удивленно, поколебался насчет пробивания перепонок. Всё же нож для этого не подходит, застрянет в костях черепа на полпути. Размахнулся и рубанул по кабелю, уходящему к динамику.
Наступила тошнотворная тишина.
— Это не жизнь. Это нежить.
Разве Кощей Бессмертный
— это небелковое существо?
«Понедельник начинается в субботу» А. и Б. Стругацкие
Наступала ночь и этой ночью мы всё ещё живы.
Посредине военного ДОТа из всякого окрестного хлама разведён костёр. Сидели на чем попало, Кабыр пришёл в себя и быстро уснул, Зелёный тоже. Мы укутали их в спальники, оставшийся разделили «по слоям» на троих.
Мы всё ещё живы. С момента нашего «выполза» прошло уже часа четыре. Час назад я достал припрятанный на особый случай виски «манчестер» калибром ноль-пять и пустил его по кругу. Решил, что ситуация вполне себе «особая». Закусывали снегом прямо со стенок ДОТа. Это такой апокалиптический шарм. Виски быстро закончился, но некоторое облегчение дал. Все упорно молчали, словно увидели или услышали что-то нехорошее и теперь стыдились этого. В действительности, просто не особо могли говорить и шевелиться.
Мы пропустили, наверное, уже два сеанса связи. Надо думать, Майор слегка волнуется.
Вздохнул, встал, покачнулся, покинул бетонную «землянку», побрёл в туннель. Озираясь на обманчиво безобидную бронедверь, поковылял к клаасу, который стоял в той же позе в пещере. Фары по-прежнему светили.
Срочно запускаю двигатель чтобы убедится, что не посадил к чертям аккумуляторы. Неохотно заводится. Хорошо хоть иллюминация была неполной. Сижу в кресле, привычно приобнимаю руль, смотрю в одну точку, наверное, минуты три. Зачем я здесь? Ну, не в этом мире в целом, к дьяволу философию. Зачем в кабине? А? А! Связь.