Парень наваливается сверху, и я чувствую вес его тела. Тяжелый. Придавливает меня к матрасу и на мгновение замирает. Лишь на мгновение и потом четко в губы.
Быстро прижимается, следом его рука опускается на мою шею, касаясь пальцами лица. Вдавливает голову в подушку и так же глубже целует. Врывается в мой рот языком и моего языка тут же касается.
Выдыхаю громко. Так вышло, с открытым-то ртом. Арсений вдохнул полной грудью и лишь усилил напор. Губы целует, проносится по ним и вновь сильно засасывает.
Спускает ладонь ниже, мою ногу отодвигает чуть в сторону. Ложится поудобнее, а я оказываюсь в такой позе…
Ноги в стороны, а между ними лежит парень. И если бы он просто лежал, нет же. Он начинает тереться об меня. Медленно, сначала еле касаясь, и это трение мне приятно. Мне нравится.
В животе будто что-то оживает. Чувствую легкие покалывания и еле заметную тянущую боль. Хочу, чтобы он продолжал, и в то же время испытываю страх перед неизведанным.
Чувствую напряжение. Оно прямо через его спортивные штаны выпирает и в меня жмется. Прижимается, а потом раз — между ног проезжает.
А я лишь в пижаме. В трусах и в тонких шортах. Все-все чувствую…
Поцелуи становятся быстрыми. Немного настойчивыми и с каждой секундой активнее.
И ладонь…
Его ладонь на моей талии, где-то там, под футболкой, и она ползет выше. А у меня в голове масса вопросов к самой себе.
Позволить? Разрешить ему меня потрогать? Что делать?
Поздно что-то решать. Рука Арса касается моей груди, накрывает ее, и пальцы сжимаются. Нежно, ласково, будто боится, но я знаю, что он не боится. А вот я боюсь.
Не могу расслабиться. Я в ужасе, мне страшно.
Это что, будет мой первый раз? Я готова? Я точно готова? С ним?
Нет. Я не уверена. Я все еще не уверена.
Но Волков…
Он такой классный, такой красивый и он точно знает, что нужно делать. А еще он странный. И я уверена, он тот еще бабник. А еще мы с ним даже не встречаемся. И это значит, мой первый раз будет с малознакомым парнем, который ведет себя, как урод? Не всегда, конечно, но часто.
А у него есть презерватив? А если нет? А вдруг я забеременею? И тогда мои родители меня убьют. Папа точно убьет. Он мне всю жизнь твердит о том, что ранняя беременность — это крест на карьере, на молодости…
— Ты чего? — нарушает мои мысленные терзания Арс. Оперся на руки и пристально смотрит.
— Я… я… я не готова к этому, — молю, чтобы он понял и не заставлял меня произносить вслух то, что я не смогу сказать.
— Не готова к этому — к чему? — ошиблась на его счет. Точнее не ошиблась. Я знала, что он начнет докапываться до меня и просить уточнить.