И я готовила себя к этой встрече. Репетировала перед зеркалом в ванной то, как буду сдержанно кивать ему. Как буду держать себя в руках и не подам вида, что меня задевает его присутствие.
Но все пошло наперекосяк. Один его облик выбил меня из колеи, и я покатилась, как машина на летней резине по гололеду.
А сегодня еще и ужин будет совместный. Арсений будет сидеть рядом, со мной за одним столом, и я уверена, кусок мяса чисто физически не пролезет мне в горло.
***
Все уже во дворе…
Слышу вопли девчонок сквозь открытое окно спальни, но выходить я не собираюсь. Так и сижу на кровати, обхватив колени руками, гипнотизируя экран телефона.
«Ян, мы ждем тебя», — десять минут назад пришло сообщение от отца. Не двигаюсь.
Головой я понимаю, что выгляжу как идиотка. Но тело не поддается, оно отказывается подчиняться разуму. Не идет к Волковым. Это как по собственной воле идти на свою казнь.
Я не хочу этого.
Звонит телефон, и на экране высвечивается «Папа».
Ну вот и все, больше ждать нельзя. Пошла…
Выхожу из дома и медленно, еле передвигая ногами, иду к соседям. Минуя дом, сразу во двор, где развернулась полная идиллия.
Девочки накрывают на стол, папа с Арсом стоят над грилем, а теть Оксана нарезает свежие овощи идеальной соломкой.
И все бы ничего, если бы не Волков. Он стоит вполоборота ко мне, протирая руки бумажным полотенцем, и смотрит со всем своим ехидством, а меня сразу прошибло. Резко, насквозь прям.
И ведь захотелось улыбнуться. Кому? Этому…этому… да черт с ним.
Губы напрягаю со всей силы, чтобы не смели даже дернуться в разные стороны, и к девочкам.
— Янка, ну ты и стейки купила! Первоклассные, — повторяется в своих словах папа и кладет в рот кусок жаренной на углях говядины.
— С тебя пять тысяч, — говорю и смотрю лишь на отца. Наглую морду Арсения, что пялится на меня, показательно игнорирую.
— За что?
— Четыре за стейки, касарь на бензин.
— Будет исполнено, обезьянка, — ляпнул папа, а Арс усмехнулся.
Медленно, как в дешевом фильме ужасов, когда жертва поворачивается к маньяку, я разворачиваю голову на него. В правой руке сжимаю тяжелый стальной нож для стейка.
— Тебе смешно?
— Нет, конечно, обезьянка, — передразнивает он папину интонацию и снова хихикает, а я из последних сил держусь, чтобы не улыбнуться. Буквально из последних. Сверлю наглеца взглядом испепеляющей ненависти и задыхаюсь от возмущения, злости, желания швырнуть в него этим самым ножом.
И, видимо, папа понял, что пора разряжать обстановку, иначе меня прорвет. Да только разрядил он совсем не в ту сторону…
— Арсений, ты серьезно решил пойти в МЧС? Нам Федя рассказал о твоих планах.