— Есь, Ань, папа вам хочет что-то сказать, — делаю первый шаг, чтобы подтолкнуть отца. Он мне ничего не говорил полгода, а теперь еще их будет год мариновать в неведении. Не дело это, Илья Ренатович, совсем не дело.
Папа тут же округляет глаза и поглядывает то на меня, то на теть Оксану. Но в итоге ему удается решиться:
— Девочки… Еся, Аня… Мы с Оксаной будем жить вместе, — выдал как на духу. Даже не подготовил девчонок.
Ну как так, пап? Мы же репетировали.
— Вместе? В смысле спать в одной кровати? — уточняет моя мелкая, отправляя в рот гигантский кусок сыра. Анька сходу все поняла правильно, ее брови взлетели вверх от восторга, а вот Еська чуть притормаживает, переваривая информацию.
— Жить, все вместе, — выручает соседка своего парня. Хм, парня. — Вы и мы с Ильей.
— Вы что, влюбились? — ехидно спрашивает моя мелкая и на меня почему-то смотрит. Догадалась, что я в курсе уже?
— Влюбились они, влюбились. Хотят вместе жить, вы как? — не сдерживаюсь и выпаливаю все это, как из автомата. Одной очередью, быстро.
— Классно! — выдает Еська.
— Мы теперь с тобой сестры, — заключает Анька, а у меня на душе стало чуть горьковато.
Ну вот, теперь у моей мелкой есть новая сестра, а я? А я почти упорхнула из гнезда. Наверное, так и должно быть.
Остаток ужина был громким. Очень громким. Эти две не умолкали. Миллион вопросов родителям, а те выкручивались как могли. На неожиданной идее Аньки о братике я окончательно сдулась. Устала от их болтовни и была готова вырубиться прямо за столом.
Поэтому я быстро собралась и свалила из этого дурдома. Они родители. Сами заварили кашу, вот пусть сами и расхлебывают, а у меня сессия на носу. Мне некогда участвовать в их сериале, я зубрить…
***
Следующие две недели были суперстранными и насыщенными. Еська и Анька наотрез отказались жить в разных комнатах, и поэтому мы переселили свою мелкую к их мелкой. Прибрались в комнате, разобрали шкаф с игрушками, в котором давно нужно было сделать ревизию. Перетащили Анькин стол и половину ее вещей — пока только самое необходимое.
Папа тоже перенес все свои вещи в дом Волковых, у него их не так уж и много. И пока он был на работе, мы с теть Оксаной занимались, наверное, самым трудным этапом объединения — инвентаризацией прошлого.
Мы сидим на полу в ее спальне, окруженные картонными коробками, и перебираем содержимое верхних полок шкафа.
— Эти вещи можно в церковь отдать или нуждающимся, — говорю осторожно, боясь тронуть ее за больное.
— Пока в гараж отнесем, — говорит негромко, бережно складывая белую рубашку. — Может, Арсений захочет что-то себе забрать, а потом в церковь. Я узнавала, они принимают вещи.