— Привет, Ян, — здоровается она дежурно, натянуто растягивая губы, и тут же переключает тяжелый, давящий взгляд на сына. — Ты все же не послушал меня.
— По поводу? — Арсений говорит вызывающе, да и выглядит так же. У меня складывается ощущение, что он специально провоцирует мать на конфликт, ищет повод сорваться.
— Я сказала тебе, чтобы ты сидел дома и занимался. А это значит — никаких гостей и всего остального. Ты русский язык перестал понимать?
— Я на пять минут зашла и уже ухожу, — решаю вступиться за Арса, немного сократив время своего пребывания в этом доме.
— До свидания, Яна. Была рада видеть, — чеканит тетя Оксана, даже не глядя на меня. — А ты иди к себе.
Арсений не выдерживает. Что-то внутри него точно щелкает.
— Я не хочу к себе. Покатаюсь по району. — Парень обходит маму, как пустое место, и подает с вешалки мою куртку.
— Ты никуда не поедешь! — повышает голос мама Арсения. Еська под шумок пробирается на второй этаж и громко, демонстративно хлопает дверью, отсекая себя от скандала.
— Ну хватит, тебе не стремно при Яне себя так вести? — Арс говорит внешне спокойно, но голос предательски дрожит и срывается на низких нотах. Кажется, он балансирует где-то на грани.
— Мне не стремно. Пусть видит, как ты разговариваешь со мной. С ней так же разговариваешь?
— Как я разговариваю? — Арсений спросил громче прежнего.
— Я попросила тебя посидеть дома, позаниматься, а ты плюешь на мои слова. Я сейчас прошу тебя остаться, но ты куда-то там собрался. Ночью!
— А почему я должен тебя слушаться? Это моя жизнь.
— Ты живешь в моем доме, и пока ты тут, меня тоже касается твоя жизнь.
— Это и мой дом тоже.
— Да что ты!? И что же ты делаешь в этом доме, кроме того как ночуешь? Я тебе скажу — ничего. Абсолютно ничего.
Он вспыхнул, как сухой порох. В одну секунду, в один удар сердца. Я видела, как расширились зрачки Арса, как потемнели его глаза. Как милая улыбка вдруг стала грозной гримасой, без просвета добра.
И я поняла, что нужно уходить. Прямо сейчас. Я и так уже задержалась. Оказалась свидетелем этих непонятных, больных семейных разборок.
Надо же…
Тетя Оксана казалась мне такой тихой, такой спокойной и улыбчивой. Но сейчас она совсем другая. Она стальная, смелая и невыносимо громкая. Хотя она не орет матом, ее голос звучит сильно, враждебно, звонким хлыстом. Кажется, ее терпению пришел окончательный конец.
Молча разворачиваюсь и выхожу за дверь. Захлопываю ее и торможу. Не иду к дому. И отсюда, стоя прямо за порогом, прижавшись спиной к ледяному дереву, я отчетливо слышу продолжение их страшной ссоры.