— Да ладно? И когда сваливаешь? Уже купила билет? Или еще не наигралась в заботливую мамочку? — брызжу ядом обиды.
— А почему ты так со мной разговариваешь? — включила мама функцию «родитель», которой у нее никогда не было. Гостья, временная родственница — да, но не родитель. И у нее нет права предъявлять мне претензии. У меня ей — есть, у отца есть и даже у Ани, но не у нее.
— А как мне с тобой разговаривать? Тебя же ничего не волнует в этой жизни, кроме себя самой. Вот зачем ты приехала?
— На твой день рождения…
— Да? — начинаю смеяться, и мой смех звучит жутко. — И что ты узнала о моей жизни? О чем спросила? Что мы сделали вместе? Правильно, ничего, мам. Ты только рассказывала не замолкая, какая у тебя шикарная жизнь. Как ты ходишь везде и кайфуешь, получаешь дорогие подарки и летаешь отдыхать. Но тебя не волнует, как живут твои дети. Как папа все время работает, днями и ночами. А я для Аньки вообще больше мать, чем сестра. Тебе плевать на это, на нас, на папу. Так зачем ты продолжаешь приезжать? Мы тебе больше не рады, неужели ты этого не видишь?
— Ян, — снова зовет меня по имени отец.
— Да что? Я разве неправду говорю? Чистую правду, которую почему-то папа не может тебе сказать. И я еще не закончила. Уезжай, мам. Уезжай к себе и не надо больше приезжать. Отстань ты уже от него, от нас от всех. Живи так, как ты всегда хотела. Не лезь в нашу семью, — голос предательски дрогнул, сломался на гласной, так как последняя фраза, сказанная вслух, оказалась такой жестокой. Но жалости нет. Ни капли. Я годами копила этот яд, улыбаясь ей в камеру. Сил больше нет.
— Я твоя мама… — говорит еле слышно.
— У меня нет такого ощущения. Никогда не было. Отец — есть, а вот мамы нет.
И снова в разговор вступает отец. Он выглядит немного подавленным. Нет той жесткости в лице, с которой он спрашивал, где я была.
— Ян, так нельзя, ты же обижаешь…
— И кстати, — перебиваю отца ледяным взглядом в упор. — Извини, но я тоже не сдержала свое обещание, ровно как и ты. Все, мне нужно собраться в школу.
Разворачиваюсь и бегом в свою комнату. Но ноги сами тормозят перед поворотом. В дверном проеме моей комнаты стоит Анька.
Мой маленький ангелочек. В пижаме, растрепанная, с глазами, полными слез…
— Ань. — Делаю шаг к ней, но она отступает назад.
— Ты же обещала, что не уйдешь? Что не оставишь меня с ней? А сама не пришла ночевать, — говорит дрожащим голосом. Еще чуть-чуть, и она разрыдается. Не могу на нее такую смотреть. Сердце болит…
— Прости меня. Я знаю, что обещала тебе, и я не сдержала свое обещание. Прости, пожалуйста. — Протягиваю к ней руки в еще одной попытке обнять. Не настаиваю. Хочу, чтобы она сама захотела.