Хорошо, что никто об этом не узнает, чтобы посмеяться!
Разобравшись в собственных ощущениях, охранник с облегчением зашагал к домику КПП, единственному, окна которого горели тёплым светом.
— Да не играли мы, блять, в прятки!
— О, твой скандалит, — издалека оценила ситуацию Лиза. Даня вздохнул. Он и сам понял, что «его».
Лагерь как раз начинал оживать перед завтраком: кто-то уже выглядывал из домиков, сновали туда-сюда вожатые, старшая смена у шестого корпуса в открытую резалась в карты прямо на крылечке. Заметив это, Лиза моментально свернула и уже на ходу начала им выговаривать за нарушение порядка: прямо на крыльце! На глазах у младших! Могли хотя бы до вечера подождать!
Даня только ускорил шаг.
У «второго» корпуса Аня наседала на трёх малышей, тесня их к дверям. Даже со спины она выглядела угрожающе – руки чуть разведены, будто готовится ловить обегающих её по флангам детей, спина сгорблена. Дети, впрочем, не разбегались.
Из-под одной руки виднелась разноцветная макушка Ули. Из-под другой — переминающийся с ноги на ногу кудрявый мальчик, в котором Даня безошибочно определил Казика. Третьего ребёнка было не видно, зато прекрасно слышно:
— Как спросила, так и ответил! Как орать на нас на пустом месте, так нормально, а как ответили в таком же тоне…
— Так, что тут происходит? – вклинился в разговор Даня, сразу цепляя Аню за локоть и невзначай оттирая чуть в сторону.
Взъерошенный темноволосый мальчик ответил уже ему, в запале не собираясь понижать голос:
— Одна хреновая вожатая потеряла ребёнка и теперь распугивает тех, кто ещё на месте!..
Да, Тима Даня легко мог узнать и по голосу.
— Ах ты маленький… — вскипела вожатая, — никакого праздника вечером!
— Немного потеряю!
— Тихо, тихо, — прервал обоих Даня, стараясь говорить как можно спокойнее. – Аня, кого ты ищешь?
Аня немного сдулась.
— Маришку. Они часто вместе играют, вот и…
— Да блин! Ночь была! Как мы могли играть, перемигиваться из…
— Тихо! Развернулись и ушли все трое в корпус, — скомандовал Даня. – Выйдете, когда весь отряд пойдёт на зарядку.
— Почему? По расписанию ещё двадцать минут можем гулять! — возмутился Казик, при Дане явно осмелевший.
— Не можете. В наказание посидите до общей побудки.
— Да за что?! Мы её правда не видели!
— За мат, — осадил дальнейшие возражения Даня.
— Ты не можешь наказать всех за меня одного, — мрачно сказал Тим уже с нормальной громкостью.
— Не могу, — согласился Даня. – Но ребята ведь тебя не бросят, правда?
Больше возражений не нашлось. Хотя далеко дети не ушли: поднялись по ступенькам и демонстративно уселись на полу коридора сразу за порогом, всем видом изображая узников совести. Уля даже подобрала все свои длиннющие дреды, чтобы ни одна из неоновых косиц кончиком не пересекала воображаемую черту. Даня не стал обращать на это внимания – только потянул Аню на пару шагов в сторону от корпуса, на более открытое место.