— Держись, родненький, недалеко осталось, — говорит она бойцу знакомым голосом. — Там доктора тебя подлечат, и поедешь ты, в Донецк, в госпиталь. И будет с тобой всё хорошо, вернёшься к жене своей, к деткам и матушке.

— Даша⁈ — говорю я, и пытаюсь коснуться её ладонью. Но, рука проходит сквозь мою любимую безо всякого сопротивления.

Меня не слышат, я словно призрак здесь. Хотя, может быть и так…

Осматриваю салон, но никаких знакомых деталей не вижу. Это не наша буханка, не наших медиков из подразделения. Обычный автомобиль, в меру убитый фронтовыми буднями. Заднее стекло на одной двери отсутствует и вместо стекла скотчем приклеена плёнка. Смотрю в уцелевшее окно и ещё чуть светлом небе вижу подлетающий дрон.

— Даша! — ору я во всю глотку, бросаясь к ней. — Даша, сзади птичка! Берегитесь!

Подруга, словно услышав меня, оглядывается и, заметив дрон, падает на раненного, закрывая его собой.

Вспышка, грохот, от которого звенит в ушах и всё стихло.

Стою в каком-то молочно белом мареве. Дальше нескольких метров ничего кроме этой белёсой мути не видно. Под ногами сухая, пыльная, разбитая полевая дорога. На мне моя форма, бронник, на ремне автомат.

Тихо так, словно туман сожрал все звуки. Оглядываюсь вокруг себя, но ничего особенного нет. Пожав плечами, просто иду по дороге в никуда, в этот туман.

Через некоторое время в тишине раздаётся какой-то шорох. Останавливаюсь и прислушиваюсь. Шурх-шурх-шурх, словно шаги по траве. Беру автомат в руки и, передёрнув затвор и сняв предохранитель, кричу:

— Кто здесь⁈ Назовись, а то стреляю!

Шаги затихли, и в белом мареве раздаётся знакомый голос:

— Стас⁈

Сердце проваливается куда-то вниз, после чего начинает колотиться как сумасшедшее.

— ДАША⁈

— СТАС!!!

И шаги приближаются.

Из тумана выныривает знакомая девичья фигурка в военной форме, подбегает и виснет у меня на шее.

Прижимаю её к себе, чувствую её запах и в груди такая радость, что никакими словами не передать. Она же всхлипывает у меня на груди, после обхватывает моё лицо ладонями и начинает целовать. Мои глаза, щёки и потом губы. Её же губы мягкие и соленые от слёз.

— Дашенька, — шепчу я оторвавшись. — Девочка моя хорошая! Любимая! Как я по тебе соскучился!

— И я, Стас, я так тосковала по тебе, как мне тебя не хватало! Как ты посмел⁈ Как посмел погибнуть⁈ — отвечает она. — Но…

— Что но? — спрашиваю я.

— Мне пора, Стаська! Но, мы ещё увидимся, обязательно, слышишь?

— Даша⁈

И её фигура тает в моих руках, обращаясь в туман.

— Я найду тебя, только дождись… — шепчет туман любимым голосом.

Просыпаюсь с гулко стучащим сердцем. Рядом сопит Талита, а за окном сумрак рассвета.