Подняв взгляд от ладони, он посмотрел ей в глаза, смотревшие в ответ с такой теплотой.

— Творец всемогущий и Хранители! — прошептал он, чувствуя, как защипало в глазах. — Доченька⁈ Неужели это ты⁈ Моя Найран⁈

Рядом всхлипнула и застонала Авалим и, по всем остальным, прошелестел общий изумлённый вздох.

— Ну, здравствуй, отец мой. Здравствуй! Судьба наконец-то позволила нам увидеться, — ответила она. — Здравствуйте и вы все, здравствуйте и простите меня.

— Мама! — вскрикнула Малика.

И Денитар еле успел подхватить падающую без чувств жену.

Дариан Мориш (Найран Нойар).

Велкар, Долины охотников. Дворец владетеля.

Глубокая ночь.

Сидим всей большой компанией на составленных почти вплотную диванах и креслах, в моей маленькой «малой» гостиной. Я, отец, мама и мои девочки вместе на одном, самом большом диване. На всех остальных, все остальные мои родные и близкие. Позади ужин и долгий-долгий разговор, в котором я рассказала им всё, от начала и до конца с момента моего отъезда из Шитта.

Но перед глазами до сих пор стоит искажённое, заплаканное лицо моей здешней матери. Когда она пришла в себя на руках у отца, увидела меня присевшую рядом, вскрикнула и, вцепившись в моё платье, разрыдалась. Я присела на ковёр, и моя мать, обняв меня, рыдала у меня на груди, бессвязно вскрикивая и шепча какие-то слова, которые невозможно было разобрать.

Поначалу я не понимала эту её реакцию, просто старалась утешить, но чуть позже, вспомнила саму себя. Вспомнила Карнкрас и кровать в таверне, вспомнила момент, как ко мне вернулась моя Татьяна, вернее, когда мы поняли кто же мы на самом деле. А ведь эта женщина, как и я, думала, что потеряла дочь навсегда. В один момент, выяснила, что я жива, но долгие-долгие годы у неё не было возможности, увидеть меня, обнять, и сказать, что любит. Вспомнила своё одиночество в новом детстве. Одиночество и страх, оказаться в пустоте, когда вырасту. Отца я понимала, понимала его жестокую логику, даже принимала её, на его месте поступила бы так же. Но, внезапно поняла и маму, всеми потрохами поняла. И сейчас, я наконец-то оказалась рядом с нею после многих и многих лет тревог и страха за меня, а главное полного неведения о моей судьбе. И всё это, казавшееся давно забытым, поднявшись из глубины души, сорвало с меня пелену отстранённости, наросшую, как короста, за долгие годы. На меня накатило так, что я разревелась сама. Прижала Авалим к себе и разрыдалась в голосину. Рядом присела Танька и, заметив её, мать, протянув руку, прижала мою дочку к себе рядом со мною. Так и сидели, обливаясь слезами, уж не знаю сколько. Вокруг, удивлённо судачили все присутствующие, но к нам не лезли, дав нам прореветься и успокоиться.