— Всё будет хорошо, — ответила она им и ушла не оборачиваясь. Решив, что если судьба, то может быть за гранью, она встретит своего любимого. Ну, а если нет, то и ладно. Жить в мире без него совершенно не хотелось.

Полгода на фронте вспоминались, как сплошной серый фон, яркими кадрами в котором были лишь жизни парней, которых она спасала, вытаскивая живыми из ПМП в прифронтовой госпиталь. Они были разными, молодыми и не очень, но, почему-то все без исключения казались ей красивыми. Какой-то светлой, внутренней красотой, которая проглядывала сквозь бинты и искажённые болью лица. Спасая и помогая им, в её душе словно растапливалась маленькая частичка льда. Но!

Смерть нашла и её, в один из дней, когда их «буханочка» мчалась по полевой дороге, сзади словно крикнули: Берегись!

А дальше была ТЬМА!

И в этой тьме, через, показавшийся бесконечным срок её спросили: — Чего ты хочешь? Почему не уходишь в забвение?

И она ответила, что не хочет этого, а хочет к своему любимому, где бы он ни был.

— Что же, будь по сему, — ответили в итоге ей, и она оказалась в малороссийской степи, на пыльной полевой дороге во тьме, где встретила Стаса.

И после этой встречи, снова ощутив боль, увидела свет нового мира.

Скрип входной двери вывел его из воспоминаний.

— Мой господин? — раздался голос служанки. — Мой господин, почему вы ещё не одеты⁈ Ведь вот-вот начнётся завтрак!

— Помоги мне, Сагита, чтобы одеться побыстрее. А так, что-то меня на воспоминания потянуло поутру, вот и задумался, — ответил он, улыбнувшись миловидной девушке, вот уже два года прислуживающей ему. Появление её было очередной заботой родителей, считавшей его слишком замкнутым и чурающимся женщин. Но, дело было не в этом, а в том, что он считал себя не вправе спать с женщинами, пока не прояснится вопрос со Стасом.

Да, в столице он один раз поддался соблазну, одна из сестёр-охотниц в Гильдейском доме, была уж очень настойчива, а он был пьян и… Потом, он долго корил себя за несдержанность и слабость. В контакте с девушкой, пусть и весьма приятном всё равно чего-то не хватило. Словно на чувства какую-то пелену накинули, не было тех ощущений, что однажды во сне. В котором он, почему-то в своём облике из прошлой жизни был близок с любимым. Хотя, после, таких ярких снов не снилось. Почему-то в них вместо Стаса была Найран, и с этой странной Найран до близости ни разу не доходило. Всё оставалось на грани, после чего он каждый раз просыпался в расстроенных чувствах.

Так размышляя и вспоминая прошлое, Арден при помощи служанки, всё-таки оделся в повседневный костюм. И под её причитания о невместности лорду-наследнику опаздывать, проследовал в обеденный зал на завтрак. И ведь не опоздал, хоть Сагита и ворчала за спиной всю дорогу.