Время шло, я рос тут, росло и число докладов графу, как от управляющего, так и от всех остальных жителей замка. Вместе с ними, росло и недоумение, и даже восхищение мной у отца. Матери он ничего не рассказывал, и женщина была свято уверена, что её дочь мертва. Вместе с нею, в этом были уверены и её родственники, в том числе и дед. По крайней мере, отец был в этом уверен полностью. Но, я его уверенности не разделял…

Со временем, отец, будучи весьма религиозным человеком, стал чувствовать ко мне всё возрастающее чувство вины. Он ходил в храм и истово молился Творцу и Хранителям, дабы вразумили и дали знак. Как же ему поступить. И три месяца назад ему приснился сон, в котором он называл меня дочерью.

Решив, что это знак свыше, граф Нойар собрал своих телохранителей и, сказав всем, что едет в инспекцию вотчины отбыл сюда. Дальнейшее я увидел своими глазами и услышал ушами.

— Вот так вот, дочь, — тихо закончил граф свой рассказ. — Что скажешь?

— Я принимаю, ваши извинения, отец. Но боюсь, своим решением вы снова подставили меня под удар маркиза, — отвечаю я.

— Почему ты так решила? — спрашивает мужчина.

— Ваше признание слышало слишком много людей, теперь эту тайну сохранить почти невозможно! Кто-нибудь да, проболтается и всё станет известно моему деду. Что он решит делать, неизвестно даже вам, отец… — грустно вздохнув, отвечаю я. В голове лишь куча вариантов, как меня можно пристукнуть по-тихому в сегодняшних реалиях. И вариантов настолько много, что уберечься шансов, почти и нет.

— Все кто слышал моё признание, мои личные вассалы и находятся под клятвой верности! Не станут они болтать на стороне, это чревато! — Говорит отец.

— И дети их тоже под клятвой? Или может быть, они не будут обсуждать это между собой, и мы с вами можем быть стопроцентно уверены, что их никто не услышит? Слухи, милорд, имеют свойство просачиваться сквозь каменные стены и перелетать океаны. Не то, что расползаться по империям обрастая порой дикими и странными подробностями… Маркиз Вайзан узнает обо мне, рано или поздно всё равно узнает, — говорю я.

Граф поник, на его породистом лице мелькали тени невесёлых мыслей.

— Твой дед, даже если и узнает, не станет отдавать приказ убить тебя, поздно… — посветлев лицом, говорит отец.

— А ему и не нужно этого делать. Он большой вельможа, обмолвится в разговоре с подчинёнными, что появилась какая-то непонятная «внучка» в глуши. И вы уверены, отец, что не найдётся желающих, помочь лорду министру в решении возникшей проблемы⁈ Я вот совершенно не уверен… на… — отвечаю я запнувшись. От волнения опять перепутал артикли, сказав о себе в мужском роде.