Саткар в ответ лишь тихо вздохнул. Он ничего не сказал, всё обговорено сто раз до этого. Составлен маршрут нашего с Тали путешествия, определены точки отдыха и длительных стоянок, дабы дать отдохнуть лошадям.

Отпускаю дядю и, он осеняет меня святым кругом.

Подошёл брат и сгрёб меня в охапку, оторвав от земли. Итвэр тоже молчал, мы с ним тоже всё что могли, обсудили, как вчера, так и раньше.

Пытаюсь оторваться от парня, но он не отпускает, смотрю в его смеющиеся глаза и тут! Этот паршивец впивается мне в губы поцелуем. На миг меня охватывает оторопь, но… чуть подумав, всё-таки отвечаю ему. Никаких неприятных ощущений в душе нет, всё неплохо. Да и ладно…

Слышу смешки вокруг и удивлённый всхлип от Тали.

Отрываюсь от губ брата и грожу ему пальцем.

— Вот ведь! — шепчу я. — Я не разрешала!

— Тебе жаль для меня поцелуя? — шепчет он.

— Он первый и последний, Итвэр! — говорю я. — Отпусти меня.

Брательник послушался и поставил меня на землю.

Последней была тётя, Валисса крепко обняла меня и троекратно расцеловала.

— Прощай мамочка, — шепнула я женщине, и она вздрогнула от моих слов.

Надо сказать, что за последние пять лет наши с нею отношения сильно потеплели. Став по-настоящему семейными. Валисса, пожалуй, помогала мне, как охотнику больше всех. Почти все мои серьёзные столкновения мы разбирали с нею. Искали ошибки, которые потом на тренировках я старалась исправлять. Да и так, тётя относилась ко мне, скорее, как к дочери. Искренне переживая за меня и постоянно помогая Талите ухаживать за мной, когда ранения были тяжёлыми. Если честно, то лишь она не одобряла моё желание поехать в столицу, мотивируя это тем, что там слишком много высшей аристократии, чей моральный облик был далёк от приличий. И женщина обоснованно опасалась за мою жизнь и здоровье в этом гадюшнике.

— Я не мать тебе, Найран! — шепчет она, обнимая меня.

— А кто? — шепчу я в ответ. — Та женщина, в столице, только родила меня. А ты, вырастила и всему научила. Ты была рядом, когда была нужна.

— И всё равно…

— Считай, как хочешь, но я останусь при своём мнении, — говорю я и, оторвавшись, иду к лошади.

Проверяю короб с Кумо, чтобы был хорошо закреплён. Подпругу седла, ремни стремян, всю упряжь, чтобы чего не случилось в пути, поскольку Пчёлка проказа и надо иметь в виду её характер.

Легко впрыгиваю в седло и смотрю на близких мне людей. Увижу ли я их ещё хоть когда-нибудь? Нет ответа на этот вопрос. Скорее всего, нет, не увижу. И эта простая истина, делает мне больно. В груди слева, словно ледышка поселилась.

Тетя не удержалась, по её щекам текут слёзы, брат и дядя катают желваки. Да и все остальные, радостными отнюдь не выглядят.