Здравый смысл тоже был не на стороне девицы. Это точно невинная жертва? Видно, что её истязали и плохо обращались, но она до сих пор жива. Одарённая? Ну, понятно, что не рабыня, какие-то звезды у неё есть, но… Вдруг это демоница? Почему нет? Фигурка ладная, пусть и болезненно худая. Быть может, суккуба? Принюхался, серой вроде не пахнет. Как и чем-то другим подозрительным.

Допустим, её реально похитили. Что дальше? В лучшем случае она сирота. Но где я, а где лучшие случаи? В худшем случае её любящие родители подняли шум, написали заявление охранителям, и дело на контроле у какого-нибудь ищущего. Как только верну её домой, мною сразу же заинтересуются и зададут логичный вопрос. Где взял девку?

Оставить её здесь? Так я хотел взорвать это место. Чтобы другие не пользовались, и чтобы следы мои не нашли. В первую очередь друзья демонолога. Во вторую — ищущие. Если оставлю девку здесь, получается, прикончу её.

Как же это бесит. Где мой цинизм, на который я так рассчитывал? Позорище. Хочу быть нормальным антигероем, а не спасать подозрительных девок из темниц демонологов.

Проиграв спор со своей совестью, договорился сам с собой на то, что оттащу её наверх, оставлю где-нибудь на улице, а дальше не мои проблемы. Уверен, когда здесь всё взорвётся, быстро охранители примчат и помогут ей.

Ключ от кандалов нашёлся в балахоне мастера. Перед тем как открыть, проверил металл. Он оказался дюже хорош. Настолько, что меня обуяла жадность, и я ещё с час потратил на то, чтобы проверить остальную темницу и собрать весь подобный металл. У меня уже и так сумка была набита всяким разным, но тут просто не удержался. Стащил пару цепей. Будь моя воля, я бы и всю ритуальную комнату расковырял. Знаю, что у каждого металла, даже особенного, есть свой предел трансформаций и наложения заклинаний, и там металл уже использованный, но всё равно. До жути обидно столько добра бросать.

Девушку я в итоге освободил. Пока в темнице находился, лицо тканью обернул, чтобы не увидела. Вдруг очнётся и не дай боги запомнит. Хотя они-то как раз могут дать и поржут ещё, персонификации хреновы.

Осторожно сняв её, удивился, чего она такая тяжёлая. На вид-то худая, уж точно не толстушка. Подхватив её на руки, потащил на выход.

Кто же знал, что эта девица не совсем девица и что уже у лифта она внезапно откроет глаза, обхватит меня руками и вопьётся в губы поцелуем.

— Больная, что ли? — выронил я её и уставился возмущённо.

В ответ она ощерилась, её клыки удлинились.

— Точно больная. К дантисту не пробовала зайти? Брекеты там поставить. Пару лет мучений — и красавицей станешь. И да, не советую на меня напрыгивать. Вон, видишь, — кивнул я себе за спину, — местные уродцы тоже моего совета не послушали, и что с ними стало?