А я начал потихоньку закипать, так как не привык, чтобы со мной так обращались. До массового избиения осталось меньше минуты, когда вмешалось новое лицо. Из-за дальнего стола встал парень субтильного телосложения, в дорогом костюме гимназиста, с волевым лицом и умными серыми глазами.

— Антон, ты уверен, что хочешь отказаться от этой дуэли? — он подошел к столу, за которым сидел Трубный с компанией, — учти, в нашей гимназии не место тем, кто не чтит неписаные законы, и один из них гласит, что если вызов брошен, его нужно принять, и никак иначе.

— О чем ты, Воскресенский? — Трубный недовольно глянул на парня, — это чернь из соседнего квартала, кузнец, который только и умеет, что стучать молотом по наковальне. Ты хочешь, чтобы я опозорился перед всей гимназией дуэлью с кузнецом? А еще я одаренный, если ты не забыл, а он нет. Что скажет общество по этому поводу?

— Полно, Антон, мне известно о том, что ты уже конфликтовал с этим парнем, — собеседник Трубного коротко кивнул мне в качестве приветствия, — и я знаю, что ты проиграл. Возможно, это была случайность, возможно, нет, этого мы уже не узнаем, но сейчас у тебя есть шанс доказать, что ты достоин учиться в нашей академии и носить звание одаренного. И если ты не примешь вызов этого парня, я буду вынужден поднять вопрос о твоем исключении из гимназии.

— Ты с ума сошел, Миша? — Трубный вспыхнул мгновенно, — исключить меня? А кто тебе дал такое право? Так сильно хочется посмотреть на то, как я буду бить эту дылду? Хорошо, будь по-твоему, но теперь у меня есть свидетели, что именно благодаря тебе кузнец попадет в лазарет, — Антон повернулся ко мне, — будь по-твоему, кузнец, место ты выбрал, я же выберу время. Драться мы будем сегодня же, сейчас же. А пока мы доберемся до главной крепости, у тебя есть время помолиться всем богам, чтобы они приняли твою душу.

После этого Трубный вместе со своими дружками покинул трактир, а ко мне подошел тот самый парень.

— Извини, не знаю, как тебя зовут, я Михаил Воскресенский, сын Алексея Воскресенского, — нисколько не чинясь, он протянул мне руку, и я пожал ее.

— Всеволод, просто Всеволод, — я улыбнулся, — я могу спросить, зачем ты вмешался?

— Трубный никому не нравится, — пожал плечами Михаил, — очень часто его выходки на грани приличия, и мне надоело это всё. А ты сможешь справиться с ним, справился один раз, сделаешь это и во второй. А я наконец-то получу возможность поднять вопрос Трубного на еженедельном собрании гимназистов, и тогда даже его отец не сможет ему помочь.

— Хм, цинично, но честно, — я глянул на Елену, которая замерла рядом со мной, — не боишься, что эта девушка передаст Антону твои слова? Она его невеста в конце концов.