— Чисто! — гаркнул Виктор, водя стволом автомата из стороны в сторону. — Двигаем дальше! Не останавливаться!

Мы двигались из помещения в помещение, слыша снаружи, сквозь толстые стены, приглушённые хлопки выстрелов и чьи-то далёкие крики. Я тащил за руку Настю. Она превратилась в послушную куклу. Её пальцы были ледяными, а ладонь влажной. Она спотыкалась о разбросанные предметы, но не издавала ни звука, лишь дыша часто, как собака, которая пробежала большое расстояние.

Впереди меня, слегка пригнувшись, семенила Катя, прижимая к сердц руку. За ней, ещё пятеро незнакомых мне людей, посетителей бара, которых мы подобрали по пути. За моей спиной, дыша мне в затылок перегаром, жались ещё семеро.

Мы миновали зал караоке, кухню, где на плитах всё ещё шкварчали забытые сковородки, и наконец остановились в глухом коридоре у массивной железной двери с табличкой «Посторонним вход воспрещён».

— Сюда! — скомандовал Виктор и рывком распахнул дверь.

Это было помещение охраны клуба, «сердце» местной безопасности. Небольшая, прохладная комната без окон, гудящая серверами. Вдоль стены располагался пульт с десятками мониторов, транслирующих картинку со всех уголков «Джамбо» и прилегающей территории.

Мы ввалились внутрь, тяжело дыша. Люди сползали по стенам. Кто-то начал рыдать, кто-то жадно пил воду из кулера, стоявшего в углу.

Я первым делом взглянул на экраны. То, что я увидел, заставило волосы на затылке зашевелиться. Мониторы показывали ад. Камеры внутри клуба фиксировали лишь пустоту и мигающий свет, но внешние камеры… Одна показывала вид на Греческий квартал с виллами. Там горел огонь. Густой чёрный дым поднимался столбом в небо. На фоне горящего «Гелендвагена» двое боевиков добивали лежащего на земле мужчину. Другая камера транслировала вид на марину. Яхты отчаливали в панике. Одна из них врезалась в пирс, сминая борт. Люди прыгали в воду.

Но самое страшное происходило у главного корпуса. Там шла настоящая война. Охрана «Уткин-Групп» пыталась держать оборону у стеклянных дверей, но нападавшие шли напролом.

— Кто они? — сипло спросил мужчина с лысиной, одетый в льняные брюки и расстёгнутую гавайскую рубашку.

Он вытирал пот с лысины шёлковым платком.

— Это что, ИГИЛ?

Все принялись галдеть. Шёпот перерос в гул. Люди обсуждали увиденное у бассейна и на пляже. Главный вопрос висел в воздухе, густой и липкий, как кровь: почему они так плохо умирали?

— Я видела, как тому, у пальмы, полголовы снесло, а он ещё полз! — истерично выкрикнула женщина с размазанной по лицу косметикой.

— А тот, которого охранник дробовиком в грудь стрельнул? Он же встал! Встал и пошёл! Это невозможно! Бронежилет бы не спас от такого удара, там рёбра в кашу должны быть!