Это был самый унизительный марш-бросок в истории российского бьюти-блогинга.
Колёсики чемодана забились грязью на третьем метре и отказались крутиться, так что пятьдесят килограммов уходовой косметики, шелковых комбинаций и кольцевую лампу пришлось волочить волоком, как труп неверного бывшего. Лес вокруг вёл себя откровенно по-хамски. Ветки норовили выдрать клочья из её укладки на «Дайсон», в кустах справа кто-то тяжело, влажно сопел, а под ногами то и дело хрустели какие-то сучья, подозрительно напоминающие кости предыдущих инфлюенсеров.
— Девочки, — задыхаясь, шипела Кристина в камеру, подсвечивая себе раскрасневшееся лицо снизу, как в низкобюджетном хорроре. На её левой щеке красовался жирный мазок чёрного ила. — Если это какой-то иммерсивный квест от отеля в стиле «Выживи в тайге до завтрака», то я разнесу их в пух и прах! Где носильщик?! Где гольф-кар?! Я вам не трэвел-блогер с палаткой, я лицо коллагенового бренда!
В этот момент кочка под её правой ногой предательски просела.
Кристина взмахнула руками, теряя равновесие, и рухнула на четвереньки прямо в раскисший бурый мох. Ручка чемодана выскользнула из онемевших пальцев. Тяжёлый розовый корпус качнулся на краю чёрной, маслянисто блестящей ямы и с протяжным, утробным «бульк» начал погружаться в болотную ряску.
— Нет-нет-нет! Стой! Куда?! — она рванулась вперёд, по локоть запуская рукава белой шубы в ледяную зловонную кашу. — Там же сыворотка с чёрной икрой! Там триста тысяч рублей в одном отделении!
Замок на набухшей коже лопнул от давления. Крышка откинулась, словно пасть тонущего бегемота, и Кристина в последнем отчаянном броске успела ухватить лишь то, что лежало на самом верху — золотистую косметичку и кусок пыльно-розового шёлка, — прежде чем трясина окончательно сомкнулась над французским люксом, пустив на прощание мутный пузырь с запахом тухлых яиц.
Несколько секунд она стояла на коленях в грязи, тяжело дыша и глядя на круги на воде. В груди клокотало такое бешенство, что, казалось, от её мокрых ресниц сейчас повалит пар. Вытерев нос грязным запястьем и сунув спасённое барахло под мышку, Кристина поднялась. Один каблук остался в трясине, поэтому ковылять к огороженному кривым частоколом двору пришлось походкой раненого фламинго.
У хлипкой деревянной калитки нервы сдали окончательно. Засов был закинут изнутри. Дёргать заледеневшую деревяшку сил уже не было — Кристина просто отвела уцелевшую ногу назад и со всей дури врезала подошвой под самую петлю.
Гнилая доска крякнула и отлетела в сугроб.
Вслед за калиткой досталось и массивной, обитой каким-то драным войлоком двери приземистого бревенчатого сруба. Навалившись на неё всем весом, Кристина ввалилась внутрь вместе с клубами морозного пара и комьями грязи.