— Слушай, — призналась она Максу за завтраком на общей кухне общежития, разглядывая его поверх кружки с чаем, — я вот на тебя смотрю и вижу: ты сейчас улыбаешься не потому, что весело, а потому что боишься меня расстроить моими же словами про эту новую способность. Тебе не по себе от неё.
Макс поперхнулся чаем, закашлявшись.
— Это… немного жутковато, если честно признаться. Как будто ты меня насквозь читаешь теперь.
«Ничего жуткого, милёнок, — фыркнул Феликс, довольный произведённым эффектом. — Просто раньше девочка твоя людей не видела толком, а сквозь них смотрела, витала где-то в облаках. А я её глаза протёр как следует, теперь видит как надо».
Способность оказалась палкой о двух концах: теперь Аня замечала не только чужую фальшь, но и с трудом могла закрыть глаза на очевидную ложь — даже там, где раньше вежливо промолчала бы ради сохранения мира. На семинаре по зарубежной литературе она вдруг ляпнула преподавателю прямо в лицо, что тот явно не читал заданное произведение целиком, судя по неуверенности в деталях, — и весь курс потом ещё неделю обсуждал этот инцидент.
— Мне надо как-то это контролировать, — пожаловалась она вечером Люське, — а то так и до отчисления доиграюсь с моей новой прямотой.
Люська в последнее время повадилась таскать подругу на встречи «клуба саморазвития», которым заправлял харизматичный молодой человек по имени Ратмир — с бархатным голосом, идеальными зубами и странной привычкой требовать от участников «символические взносы за энергетический обмен», которые, впрочем, росли от встречи к встрече.
— Ань, ну пойдём хоть раз, он реально классно про энергию рассказывает, — уговаривала Люська, явно уже во власти обаяния нового гуру, глаза её горели неподдельным восторгом. — Я после его сеанса как будто заново родилась, все проблемы будто отступили.
«Ох, знакомый типаж, — фыркнул Феликс, стоило Ане переступить порог арендованного для встреч зала, украшенного дешёвыми, но эффектными свечами и благовониями. — Такого добра во всех веках хватало, деточка, поверь мне. Только раньше это шапито называлось, а теперь, гляжу, «саморазвитием» да «энергетическими практиками». Суть-то одна — вытащить у доверчивого человека деньги за красивые слова. Смотри внимательно, деточка: вон у него глаза бегают каждый раз, когда про деньги заговаривает, и голос чуть меняется, фальшивит».
Аня, приглядевшись, действительно заметила: стоило Ратмиру перейти от вдохновляющих, туманных речей о «внутренней гармонии» к «специальным пакетам индивидуальных консультаций», его безупречная, отрепетированная улыбка на долю секунды становилась деревянной, а взгляд начинал бегать по залу, выискивая самых восприимчивых слушателей.