— Не поняла?

— А ты откуда знаешь про второй тип? — следом за младшей сестрой удивилась старшая. — Эй, ты же не училась на биологическом!

Топ-менеджер ответила якудзе настолько доброжелательным и снисходительным взглядом, что та впервые за всё время их знакомства прикусила язык и захлопала глазами.

— Моэко-тян, — Ута ностальгически улыбалась, шагая по парковке аэропорта с прикрытыми глазами. — Ребёнку я точно больше ничего говорить не буду, но тебе, так и быть, в массажном секторе Атлетики могу поведать. Кое-что. По знакомству и по дружбе. Деликатное и не понаслышке лично мне хорошо знакомое.

— Кажется, я знаю на что ты намекаешь. В шестьдесят начинается каскадное снижение тестостерона. Да даже после сорока пяти! — старшеклассница оказалась на удивление подкованной в некоторых деликатных нюансах обмена веществ. — В шестьдесят показатели нормы в разы ниже, чем в сорок! У нас на анатомии…

Девочка увлеклась, тон её неконтролируемо повысился, люди в радиусе пары десятков метров обернулись на громкий голос.

Побагровевший Решетников затравлено втянул голову в плечи:

— Дамы! Ради всего святого! — он зашипел не хуже известной змеи из прошлогоднего культового аниме. — Уймитесь, прошу я вас! Хотя бы до автомобиля!

— Пха-ха-ха!

— А-ха-хах!

Адвокат и айтишница отвернулись каждая в свою сторону, но веселиться не прекратили.

— Я поняла, о чём ты. — Мелкая, десяток секунд наяривавшая по экрану смартфона, просветлела физиономией. — В век наших технологий ухоженную женщину тридцати восьми лет часто внешне не отличить от двадцатипятилетней.

— Ну-у-у-у, если не рожала, то да. Хотя по-любому глаза будут выдавать. — Ута, прикинув реалии, почти что согласилась.

— Морщины? — встрепенулась малявка.

— Какие морщины в сорок лет⁈ Тем более в тридцать восемь. Отсутствие тупости в глазах!

— Это как?

— Женщина в таком возрасте по-любому научилась организовывать свою жизнь — Токио слабаков не терпит, — пояснила айтишница.

— И?

— Знаешь, сколько у меня уже сейчас сил уходит, чтоб казаться дурой убедительно⁈ — Ута поморщилась, — чёрт, проговорилась. А мне ещё даже до тридцати пиликать и пиликать. Боюсь представить, как через десять лет придуриваться, чтоб все верили!

В этом месте тихонько поржали и Решетников, и якудза.

— Короче. Мужик за полтинник — это реально почти дедушка. Наощупь — особенно, даже в сорок пять тактильно — совсем не то тело, что в тридцать пять у большинства мужчин. Как за собой ни следи! — ей надоело подбирать деликатные слова, она и не стала. — А уж в шестьдесят, бр-р-р. Старик есть старик.