— Эта адвокат из борёкудан, Миёси. Она сказала правду?

Другие заинтересованно прислушиваются, стараясь, впрочем, выглядеть безэмоциональными.

Старший напарник молодого офицера колеблется, затем приближается и повторно берёт за плечо новичка:

— Сато-кун!..

Но не удостраивается ответного внимания.

— А что именно она сказала? — Янагида набрасывает на лицо приторную доброжелательность и смотрит на неожиданно строптивого коллегу с демонстративным участием. — Пожалуйста, прокомментируйте, что в этой ситуации видите лично вы, Озава-сан? Потом на правах старшего отвечу я.

— Покушение на сексуальное преступление. Доказательства если и не бесспорны, то в каком-то объёме в наличии, — патрульный на мгновение спотыкается, затем твёрдо продолжает. — Если работать добросовестно. Адвокат Миёси прямо обвинила вас в личной ангажированности — она открыто сказала, что следствие в вашем лице выгораживает преступника. Это всё правда?

— Вам бы поменьше обращать внимание на то, что вашей службы прямо не касается! — высокий чин задумчиво качается вперёд-назад. — Тогда, глядишь, старшие товарищи из соседних подразделений и с карьерой помогут, улавливаете намёк? А то ведь в простых патрульных можно и половину жизни провести, — дознаватель многозначительно опускает веки. — До пенсии. А вторую половину жизни доживать уже после отставки. На те копейки, которые нынче отставникам платит городской департамент.

— Вы ответите прямо на мой прямой и конкретный вопрос? — Озава легко и бестрепетно смотрит в глаза мужчины, годящегося в отцы. — Я же слышал весь ваш разговор с этой девицей, мы все слышали. На всякий случай: я сам не в восторге от любой якудзы, в том числе от Эдогава-кай, однако…

— ВАС НИКТО НИ О ЧЁМ НЕ СПРАШИВАЕТ! — брезгливо перебивает дознаватель, собираясь разворачиваться. — ОТ ЧЕГО ВЫ В ВОСТОРГЕ, ЧЕМ ВПЕЧАТЛЯЕТЕСЬ, ЧЕГО НЕ ЛЮБИТЕ — ЭТО НИКОМУ НЕ НУЖНО! ВАС НИКТО НИ О ЧЁМ НЕ СПРАШИВАЕТ, ОЗАВА! Идите работать! До конца смены далеко!

Фамилия патрульного названа без суффикса, без упоминания профессии, что само по себе является достаточно прозрачным оскорблением.

— Зато вас спрашиваю я. — Молодой сотрудник не остаётся в долгу и ловит старшего чина за воротник — не даёт уйти.

Ноги дознавателя по инерции делают шаг вперёд, тело остаётся на месте, комиссар начинает заваливаться. Патрульный дёргает его за одежду вверх и на себя, затем аикидошным пируэтом разворачивает и оказывается носом к носу.

Коллеги из токийского департамента синхронно открывают рты, не зная, как реагировать: каждый из конфликтующих прилюдно и откровенно занял очень жёсткую позицию. У старшего чина задавить авторитетом новичка не вышло, однако у последнего навскидку кроме природной упрямости не очевидны какие-либо козыри.