Густая слюна, так и не добравшись до лица эльфийки, сползала по сработавшему на угрозу щиту . Лика в недоумении взирала на то место, где ещё мгновение назад стоял обречённый на смерть пленник. Стоял, а теперь он исчез. Она повернула голову к Дэйлу — самому хладнокровному из всей их команды. На его советы можно было положиться без оглядки на присущее её народу самомнение.
— И как это понимать? — спросила она.
— По всей видимости, моё предположение о его геройском статусе оказалось верным, — как ни в чём не бывало ответил он. Лика даже уловила толику назидания в его словах, но ему она такое прощала.
— Тогда какого рожна он тут изображал пленника, если мог сбежать в любой момент?
— Наверное, искренне хотел поделиться с нами информацией.
— А зачем метнул свою слюну перед уходом?
— Возможно, она отравлена…
— То есть он хотел передать нам сведения, а потом убить меня? — теперь уже она позволила себе немного насмешки в голосе. — Что-то не сходится у тебя, Дэйл. Есть у кого-то более здравые идеи?
Павий, самый младший из них, а потому не решающийся перебивать старших, осторожно встретился взглядом с Ликой.
— Если есть, что сказать, то говори, — велела она ему.
— Я слышал, что у берберов и изменённых принято обмениваться слюной. Так они выражают симпатию или же предлагают близость.
— Под близостью ты имеешь в виду слияние тел?
— Да, — Павий стыдливо опустил глаза, не в силах больше смотреть на своего обожаемого командира.
— Я тоже о таком слышал, — добавил Дэйл. — Но вроде бы для этого нужно касаться языками.
— Всё, хватит, — перебила его Лика. — Хотел он меня убить, или делал грязные намёки — всё едино. Если попадётся вновь, его ждёт смерть. А теперь идёмте. Нужно забрать тело моего брата до рассвета. А затем сообщить Совету, что эльфы Востока тоже предали нас. И теперь мы остались совсем одни.
Оказавшись в номере апарт-отеля, я с облегчением выдохнул. Кажется, и на этот раз пронесло, хоть было совсем близко. И ладно бы угроза исходила только от враждебно настроенных героев, так ещё и те, кому я был призван помочь, чуть сами не порешили меня на месте. Секрет я их, видите ли, подслушал. Да я понятия не имею, что это означает! И вряд ли когда-то узнаю!
Самодовольная дура с длинными ушами по-прежнему вызывала стойкое раздражение. Но с каждой минутой его градус снижался, а я всё больше рефлексировал о том, что поступил опрометчиво и, наверное, некрасиво. Даже стыдно немного стало. Но стоило вспомнить с каким спокойным выражением лица она предлагала мне помолиться напоследок, и вся неловкость тут же исчезла. Поделом ей. В крайнем случае, извинюсь, если судьба сведёт вновь. Но только после того, как она сама покается в своей опрометчивости.