Во фронтире летали на старых консервных банках, в которых все системы работали на последнем издыхании. Многие корабли, которые сейчас были неподалеку от «Энея», должны были давным-давно закончить свой путь на одной из свалок, но их оттуда выкупили, худо-бедно починили, и вот, эти «живые трупы» вновь летают.

Фронтир — место суровое и опасное, здесь живут люди, привыкшие к трудностям и умеющие считать свои деньги. Здесь не внутренняя сфера, и далеко не Золотой мир. Здесь не любят богачей, чиновников, да и ВКС тоже. Последних даже опасаются.

Фронтир — это анархия, на каждой планете и в каждой системе свои законы, множество пиратских шаек рыскают в поисках добычи, старатели-одиночки ищут артефакты предтечей или дорогие руды, всякого рода бандиты прячутся от правосудия. И здесь же строятся новые миры, которым, вполне возможно, в будущем предстоит стать новыми секторами Ассамблеи, превратиться в процветающие метрополии или даже Золотые миры. Но пока что это фронтир…

— Г-дин! «Оплот» дал «добро» на посадку, — сообщил Пучок, он же капитан «Энея» и мой заместитель, — как только будем на месте, вам незамедлительно приказано явиться в зал для брифингов.

— Ну вот, не успели прилететь… — вздохнул Куча.

— А ты что, еще поспать хотел? — усмехнулась Выдра. — Хватит уже. Два месяца дрыхли, пока сюда летели.

— Я бы на койке нормально подрыхнуть хотел, — буркнул Куча, — а не в гребаной капсуле…

Я задумался. Сколько нам всем вообще уже лет? Как много времени мы провели в капсулах? Десантники ведь во время долгого перелета не нужны и отправляются «спать», даже экипаж корабля делится на несколько смен, и пока одна бодрствует, остальные спят в капсулах.

Так сколько мы спим?

Случайно бросив взгляд на Пучка, я заметил, что он возмужал, окреп. А ведь я помню его еще совершенным пацаном, сорвиголовой. Теперь это степенный офицер флота ВКС…

Я вспомнил разговор с Кучей. Для меня он был недавним, но сколько времени прошло реально с того момента? На этот вопрос я ответить затруднялся. В целом можно было поставить задачу своей нейросети и вычислить, сколько мне лет. Даже проще — узнать текущий год и дату я смогу, а также какой у меня возраст. Но…я этого боялся. Даже когда случайно видел дату, специально приказывал нейросети в моей голове ее замылить. Мне совершенно не хотелось считать разницу, и тем более получить точную цифру. Мне столько, на сколько я себя ощущаю, а по ощущениям мне около двадцати пяти. Максимум тридцать…

Спустя два часа «Эней» опустился на посадочную площадку, открыл аппарель, выпуская нас.