Бессмертие, конечно, полезная штука, но сколько же на свете, оказывается, есть вещей, много худших, чем сама смерть? Упыриные укусы могли ввергнуть его в беспамятство. А попасть в плен к Доброгневе — брр-р, нет уж, спасибо. Про сестрицу ещё при Кощее люди поговаривали, что в её руках даже столовая ложка может стать пыточным инструментом…
Интересно, а как отец справлялся с этим страхом? Может, оттого и подозревал всех и каждого в злом умысле, а вовсе не оттого, что какое-то там сердце льдом покрылось? Жаль, теперь у него не спросишь…
Лис помотал головой, отгоняя непрошеные мысли. Ещё чего не хватало — по Кощею скучать!
— Поехали домой, — сказал он Белогривке. — Нам с господином Вьюговеем кое-что обсудить надобно.
— Ну ты и шельмец! — сказал Вьюговей, когда Лис выпустил его из шапки.
Княжич не стал оправдываться, вместо этого сложил руки на груди и спокойно произнёс:
— Выходит, моя взяла. Так что насчёт вечной зимы в Дивьем царстве?
— Под луной ничто не вечно, — в тон ему отозвался Вьюговей. — Как ты себе это представляешь?
— Но я выиграл. Теперь ты и твои братья должны мне служить. Разве не так?
— Так, — нехотя признал старик-ветер, — если ты велишь дуть — мы будем дуть. Но ты должен поставить условие освобождения. Не мне тебе объяснять, как работают колдовские сделки. Сам чародей, должен понимать.
Лис, признаться, на радостях запамятовал обо всём на свете, поэтому условие заранее не придумал. Пришлось сочинять на ходу:
— Э-э-э… давайте вы будете служить мне до тех пор, пока горыныч яйцо не высидит?
— Губу закатай, — участливо посоветовал Вьюговей. — И поставь реальный срок.
М-да, тут с хитростью не вышло. Конечно, ветер был в курсе, что горынычи не несут яйца и тем более не сидят на них. Княжич не слишком надеялся, что сработает, но попробовать стоило.
За окном разгорался рассвет, а значит, соображать стоило быстрей. Колдовской уговор должен заключаться день в день — так уж повелось. Если затянуть, то первые лучи солнца освободят Вьюговея от обязательств. То-то он такой невозмутимый стоит, в ус не дует, время тянет.
— Значит, пока малыш Радосвет своих внуков не увидит, — выпалил Лис.
— По рукам, — Вьюговей протянул широкую морщинистую ладонь, княжич пожал её, скрепляя сделку, и солнце взошло. — Надеюсь, ты понимаешь, что царевича мы с братьями теперь будем хранить как зеницу ока, чтобы он до внуков дожил.
— Пусть тогда скажет мне спасибо за невольную услугу.
Ответное рукопожатие старика-ветра было таким крепким, что косточки хрустнули. Лис скривился от боли и вдруг снова почувствовал холод. Не такой ледяной, как прежде, но всё же ощутимый. Сразу захотелось надеть тёплые носки, поплотнее закутаться в одеяло и выпить чего-нибудь горячего.