Социальные сети позволяли следить за событиями во время затворничества. Он даже чаще, чем обычно, общался с Бестом, потому что приставучий одногруппник каждый день звонил по видеосвязи, чтобы убедиться, что он все еще жив, а главное – не ввязывается в новые неприятности. А вот Мара не выходила на связь. Мин подозревал, что их последний разговор всполошил девушку, но надеялся, что это заставит ее задуматься о многом. Хотя столь долгое молчание могло значить, что Мара усиленно добывает информацию.

Сейчас он сидел у бассейна, лениво перелистывая страницы любимого «Мартина Идена» Джека Лондона, а в это время сияющая небесная лазурь начинала рассасываться в свинцовый оттенок палитры. Приближался вечер, и Мин пытался заставить себя встать и вернуться в дом. Нега засасывала в болото неторопливости, превращая даже самые ленивые действия в подобие пытки. Навалившаяся истома была такого сорта, когда шевелить языком тяжелее, чем волочить валуны, поэтому даже поинтересоваться, что приготовили на ужин, требовало неимоверных усилий. Однако умиротворенное уединение непредвиденно нарушил самым наглым образом посторонний голос:

– Привет.

Обернувшись, Мин увидел Лайта. Он все еще привыкал к отсутствию злобы в сторону розоволосого докторишки. Не ненавидеть парня оказалось легче, чем он предполагал, однако столь кардинальные изменения все еще требовали времени для окончательного закрепления в его жизни.

– Тебя выписали?

– Ага, пытались оставить до выходных, но я сказал Кхуну Равиту, что, если проведу в палате еще хоть день, то умру со скуки, – жаловался Лайт, снимая сумку с вещами с плеч, а затем кидая ее на лежак, после чего упал на соседний.

– Отец вернулся? – Узнавать подобное от посторонних людей для Мина давно стало привычным. Никаких звонков или попыток завязать банальные разговоры как в обычных семьях. Одним словом – стабильность.

– Сегодня днем зашел, да. Когда я уговорил позволить мне выписаться, он попросил передать тебе, что сегодня не вернется. А еще, послезавтра тебе нужно снова пойти в участок. Это из-за Наны?

Мин застонал.

– Ну, ничего нового я еще не успел натворить, раз уж круглосуточно нахожусь здесь, – саркастично заметил он.

– Тебя наказали? – с безобидной насмешкой поинтересовался Лайт.

– Он винит меня, что я продолжаю быть ребенком, в то время как сам забывает сколько мне лет, наказывая домашним арестом.

– Все родители в какой-то мере такие. Не переживай. – Лайт похлопал его по плечу, как уже бывало прежде, но Мин каждый раз невольно вздрагивал, напоминая себе, что сам согласился на эту дружбу. Хотя такое решение до сих пор казалось ему верхом иррациональности.