Тем не менее Мин никогда не отступал в игре, только не в этой части жизни. Уступал он там: при свете дня, в огромном особняке, под бременем «единственного наследника» и «сына доктора». Здесь же девушки не знали его настоящего, лишь прозвище, которое он не менял специально[7] . Боялся, что однажды игра уведет его слишком далеко. Хотелось оставить ниточку, чтобы найти дорогу назад, домой… Даже если его там никто не ждет.

Что там говорила Мара – забота о себе? Тогда это один из его способов. Возможно, непонятный другим, но привычный ему.

Мин заранее продумывал, как порвать с очередной девушкой. Но с Наной он будто смотрел на собственное отражение в зеркале, поэтому все осложнялось.

– Ты заставил меня ждать, – она не злилась, но в голосе звучали нотки легкого раздражения.

Ему были понятны ее чувства, вряд ли она вообще привыкла кого-либо ждать. И опять же не столько из-за тщеславия, сколько из-за того, что ей даже в голову не приходило, что кто-то может заставить ее делать это.

– Работа, – коротко бросил Мин.

Она считала его студентом-медиком, подрабатывающим в больнице. Мин и сам не знал, почему в тот первый вечер примерил на себя то, что так ненавидит. Кажется, тогда он опьянел больше обычного, и ядовитые слова, словно насмешка над собой, вырвались непроизвольно. Затем отступать было поздно, да и подобная ложь пошла даже на пользу. Нане нравилась ответственность и целеустремленность его лживого образа – в ее жизни это отсутствовало. Как, собственно, и в жизни Мина. Играть пародию на того, кем он мог бы стать, прогнувшись под чужие желания, даже забавляло. Это причиняло боль, однако Мин находил в этом извращенное удовольствие. Так он закалял себя: в следующий раз будет менее больно, и однажды он просто ничего не почувствует.

– Ладно, я понимаю. Знаю, как это важно для тебя. Может, мы сходим сегодня в тот ресторан, о котором я рассказывала в прошлый раз? – она сменила недовольство на милость, протягивая к нему руку.

Но Мин не ответил на ее порыв, а отодвинулся назад, отклонившись на спинку стула.

– Что с тобой?

– Боюсь, мы больше не можем встречаться.

Начиналась самая неприятная часть игры. Ему нравился процесс, хотя не очень-то прельщало причинять боль другим. «Еще одна причина не быть доктором», – отмечал про себя. Однако этого требовала полная победа. Поэтому ему приходилось лицезреть поток слез, выслушивать крики, а иногда даже сталкиваться с попытками ударить его. После очередного «разрыва» Мин всегда менял номер телефона, а благодаря Маре легко узнавал, где его могли караулить, и некоторое время просто там не появлялся. Истерики и клятвы в вечной любви быстро иссякали, а через несколько недель их будто и не было. И уже какой-то другой парень слушал то, что кто-то будет любить его вечно. У людей непозволительно короткие представления о вечности.