Мин подозвал официанта и взмахом руки указал наполнить бокал. Это общество требовало дополнительной алкогольной поддержки. Отец наблюдал за ним, но неодобрения не выказал.

– Ты рад, что скоро приступишь к работе? – спросил у него Кхун Прин. – Поступи ты на медицинский, пришлось бы еще несколько лет учиться, а так ты отныне свободная птица.

Мин обвел взглядом столик, размышляя над ответом. Он мог сказать правду и устроить сцену, хотя это было не в его духе. Однако ради отца пожертвовал бы собственным спокойствием. Но все же он обещал Лайту вести себя с отцом «хорошо».

– Я готовился к этому еще с первого курса, так что для меня это не сюрприз, – как можно нейтральнее произнес он.

– Жаль, Раттана не увидит, как два ее любимых мужчины вместе трудятся над тем, о чем они в молодости мечтали с твоим отцом, – внезапно сказал Кхун Прин.

Бокал в руке Мина застыл, как и он сам. Но он не мог позволить себе выдать эмоций.

Он устал вздрагивать от каждого упоминания матери. И знал, что Лайт прямо сейчас смотрит на него и, наверное, готов в случае чего спасти снова, как тогда в Лампанге. Но Мин не поддался. Он докажет, что он способен продолжить вести беседу. Он помнил прошлые случаи и, медленно вдыхая и выдыхая носом воздух, начал считать про себя.

– И о чем они мечтали? – удалось выдавить из себя, когда он почувствовал готовность заговорить. А выражение отцовского лица подсказывало, что тот также не рад данной теме.

– Ты, конечно же, был тогда совсем маленьким и не помнишь, как твоя мать помогла Равиту поверить в себя в начале пути. Она дала ему силы создать то, что казалось нереальным с теми возможностями, которые тогда у них были. Однако твой отец – талантливый врач, один на тысячу, и его способности стали главным депозитом в будущее, в которое поверили люди, располагающие необходимыми средствами.

– У меня в памяти сохранились другие воспоминания.

Лишь то, что он и мама всегда были вдвоем, в то время как отец появлялся дома крайне редко. В детстве он, конечно, с нетерпением ждал каждую встречу с отцом, который казался героем, спасающим чужие жизни, но со временем ожидание переросло в обиду, а после – в равнодушие. Вскоре у него появились собственные интересы, и мать большую часть времени уже оставалась одна. Теперь Мин жалел, что тратил время, которое мог провести с ней, на дурацкие подростковые развлечения и людей, которых сейчас даже не помнил.

– У каждого из нас есть свои воспоминания о Раттане. Давайте выпьем за нее! Она бы гордилась тем, каким ты вырос, – сказал тост Прин Супарат.