И все же Мин улыбался на групповых фото в выпускных мантиях. Официальная церемония уже закончилась, а его, в отличие от большинства студентов, не окружала семья. Так что прямо сейчас он стоял рядом с Бестом и его родителями и вежливо кивал, слушая поздравления, а также фотографировал тех с сыном, которым они гордились.

– Это разве не твой отец? – вдруг спросил друг.

Нелепое предположение Беста заставило его оглянуться. Мин действительно увидел Вонграта-старшего, приближающегося к ним.

– Что ты здесь делаешь?

Этот вопрос на первый взгляд казался бессмысленным, ведь где еще быть родителям, как не на выпускном детей? Но не в их случае…

– Хотел поздравить тебя.

– Ты не говорил, что собираешься прийти.

– Не хотел обнадеживать, ведь изначально предполагалось, что мне придется уехать. Но все же я смог договориться, чтобы встречу перенесли. Партнеры с радостью отпустили меня на выпускной сына. Они уже жаждут с тобой познакомиться.

По-видимому, подобная цепкая хватка помогла отцу сколотить грандиозный бизнес, однако в их отношениях эта тактика не была столь успешна. Такая поспешность казалась картонной.

Мужчина поздоровался с родителями Беста, и какое-то время они обсуждали сыновей, пока Мин пытался понять свои чувства. Отец был здесь ради него самого или ради наследника, которого наконец-то можно привлечь к работе для успеха дела? Любому ребенку, пусть даже самому озлобленному, хотелось бы верить в первое, даже если второе очевиднее. Поэтому он не мог до конца побороть глупую мысль, пропитанную ядом надежды.

– Можете нас сфотографировать? – неожиданно попросил отец родителей Беста, и те охотно согласились. Мину оставалось только встать рядом и попытаться выдавить из себя хотя бы подобие улыбки.

Пропасть между ними чувствовалась даже в расстоянии во время позирования. Другие выпускники свободно обнимали отцов и матерей, а те в ответ их целовали, не заботясь, что дети уже взрослые для подобных проявлений любви. Хотя в родительских глазах ребенок никогда не вырастет для беспокойства и ласк. Таково было тайное представление Мина о семье. И когда-то у него был один хороший родитель, оттого не залатанная дыра последних десяти лет ныла неустанно, неумолимо.

Они с отцом встали одинаково: руки сложены вперед, а их плечи даже не соприкоснулись друг с другом. Мин просто не мог представить, чтобы он вел себя с отцом так же непринужденно, как Бест со своей семьей. Все в его позе, мимике, и даже молчании отдавало натужностью.

Впрочем, в этом моменте таилось и нечто важное. Он показывал, что они семья. Сломленная и маленькая, но семья. Мин мог сколько угодно считать, что ему не повезло, и все же осознавал – существует множество более трагичных вариаций судеб. Да, Равит Вонграт – хладнокровный трудоголик с вечной мерзлотой в глазах, который едва уделял ему время, но все же он был. И позволял многое, помимо главного.