Перспективных в смысле большого денежного довольствия где-нибудь на Севере или ТОФе, еще довольно быстрого продвижения по службе. Подводники и летно-подъемный состав авиации воинские звания на год быстрее остальных служивых получают.

«Когда-то все подобное было важно, да и сейчас на самом деле греет многие офицерские души», — улыбаюсь я.

А если ты решишь быстренько про дело с соблазнением позабыть, типа — подумаешь, переспал и переспал, с кем не бывает. Тогда суровая делегация из настойчивой матери и плачущей дочурки в парткоме училища так же быстро тебя до отчисления из училища доведет на самом деле.

И тогда, здравствуй, Северный флот! Крайне суровые годки радостно встречают бывшего курсанта на каком-нибудь замурзанном тральщике, а впереди прочие радости срочной службы в арктических широтах! Качка во время шторма в Северном ледовитом океане такая бывает, что девять кругов дантовского ада как-то с добрым таким юмором воспринимаются. Как бы там товарищ Алигьери не сгущал краски из своей итальянской жизни! Где всегда тепло и везде апельсины на деревьях просто так растут.

С подобными опасными моментами в прошлой жизни я уже хорошо знаком. Нечасто такое случалось, однако данный вариант с Северным флотом совсем неизбежный. Если все участвующие стороны на принцип пойдут, а не договорятся как-то тихо, мирно и благочинно.

Есть даже немного знакомые парни из других рот, которые пошли на этот самый принцип, отказались жениться наотрез на девушках сомнительных добродетелей. Поэтому как-то утром, на общем построении факультета, были вызваны из строя, отчислены из училища, после чего промаршировали в роту обеспечения.

Парень из моего взвода с интересной фамилией Есиков тоже попал в подобный переплет-дуплет в самом конце первого курса. Ходок по теткам он был в то время весьма изрядный, поэтому так получилось, что понесли от него одновременно одноклассница по школе из весьма приличной семьи и веселая, уже достаточно самостоятельная, медсестренка из Военно-морского госпиталя.

Ибо опускал он свой молодильный агрегат во все емкости на своем жизненном пути без всякого разбора.

— Не знаю, что и делать, — озадаченно лохматит он передо мной ладонью густые еще тогда, свои кучерявые волосы, — хочется, конечно, с медсестренкой остаться, если мое мятущееся сердце послушать… Только если посмотреть с другой стороны — там же моя одноклассница, нежная и ранимая девочка, родители наши опять же хорошо знакомы, скандал страшный начнется…

Выбор он сделал все же, как человек, хорошо понимающий грядущие перспективы будущего.