Оставил ее в камере хранения на вокзале, после чего вернулся к Свете, которая в Таллинском универмаге никак не может определиться с своими покупками.

— Пойдем пообедаем, отложи пока то, что выбрала, — говорю я девушке, видя, что она впала в самый настоящий ступор, не понимая, на чем остановить окончательно свой выбор.

Прямо глаза у нее разбежались в разные стороны, пытаясь объять необъятное и максимально правильно потратить свои сорок рублей на нравящиеся вещи. А нравятся они все, так не просто сделать выбор простой девушке из Нерехты.

Такая обычная растерянность советского человека, не имеющего отношения к всяким блатным темам, оказавшегося внезапно в другом мире. В мире, немного похожем на настоящую заграницу. Где на всех вешалках, ну, почти на всех, висит что-то красивое и модное, такое крутое, которого ты в жизни не видела в открытой продаже в прежней жизни.

Со швейной промышленностью, как с той же пищевой, в бывшей Курляндии все обстоит на недосягаемом для остальных советских республик уровне, кроме Латвии и Литвы, конечно. Но такие республики, тоже не думаю, что сильно уступают.

Ну, еще подпольных производств цеховиков в Грузии и Армении, однако там и цены совсем другие, уже никак не государственные.

В кафе при универмаге я беру себе и Свете рыбную уху, биточки с пюре и что-то запить, плачу что-то около трех рублей за все.

Принимаюсь за уху и теперь готов выслушать взволнованную подругу.

— Игорь, я нашла шикарный свитер, платье и еще одно платье. Все такое недорогое, прямо удивительно, однако от чего-то одного мне придется отказаться!

Настроена девушка решительно, глаза прямо горят, хорошо видно, что здорово потрясена предложенным ассортиментом.

— А больше ничего там не присмотрела? — хлебаю я горячий и наваристый рыбный суп.

Почти такой же самый, как в той же Финке через двадцать лет буду свободно кушать на разных шведских столах.

— Есть еще брючные костюмы, просто шикарные, только денег у меня на один всего хватит, они по тридцать восемь рублей стоят!

— Понятно, заверните два, — говорю я, хорошо понимая, что могу торговать не только сладостями среди своих уже многочисленных знакомых женского пола в охваченных магазинах.

— Покажешь потом. Себе один возьми, и я тоже такой куплю, — сообщаю Свете.

— А тебе-то зачем женский костюм? — не понимает девушка.

— Просто повешу в комнате и буду любоваться, тебя вспоминать, — ну, что ей, такой непорочной, еще ответить.

— А, — непонимающе тянет Света и больше ни о чем не спрашивает, доедая суп.

— Вкусно?

— Да, очень. Сколько с меня? — спохватывается девушка.