Настю увидел на выходе из корпуса университета, как и раньше, в окружении кучи подруг, которые, попискивая как цыплята и прикрываясь, кто чем может от дождя, начали короткими перебежками расходиться в разные стороны. В этот раз я не стал ждать, пока она сама подойдёт, и устремился навстречу, на ходу расстегивая плащ, под которым и укрыл зазнобу буквально через несколько секунд. Она только всхлипнула тихонько от неожиданности, а потом прижалась, как к родному. Надо ли говорить, что я не смог удержаться от жаркого поцелуя, который, правда, надолго не затянулся, проклятый дождь не позволил вволю насладиться счастливым моментом.
Вопрос, куда нам идти, не стоял. Мне безапелляционно заявили, что идём к ней домой и что это не обсуждается.
Как-то даже спорить не хотелось. Я прижал её покрепче к себе и потопал потихоньку куда сказано.
Хоть и шли под плащом, а все равно малость промокли, поэтому как добрались, Настя первым делом побежала переодеваться, а мне выдали тапочки и отправили на кухню.
Дома, к счастью, никого не было, и я, естественно, задался вопросом, а так ли мне сильно нужна эта кухня? Пока размышлял и тупил, Настя, как-то стремительно справившись с переодеванием успела вернуться. Правда, дальше я уже не терялся, сгреб её в охапку, и только начал целовать, теряя голову, как тут же обломался, потому что кто-то позвонил в дверной звонок, а потом и нетерпеливо постучался в дверь.
— Это брат обычно так стучит, — произнесла Настя, отстранившись. — Пойду открою.
С этими словами она унеслась к входной двери, а я двинул за ней.
В квартиру зашёл не только брат Насти, но и сестра с мамой. Но именно брат, осмотрев нас с подозрением, спросил:
— А что это вы тут делали?
В принципе логичный вопрос, потому что видок у нас с Настей был тот ещё. Я в тапочках на босу ногу и во влажных почти от колен до середины бёдер галифе и Настя, слегка растрепанная и с ещё влажными волосами. Тем не менее ответил я не задумываясь, снова поймав волну бесшабашности.
— Целовались.
Настя покраснела до кончиков волос.
— Пооонятно, — протянул мелкий и хмыкнул.
Сестра-оторва тут же спросила, заинтересованно нас разглядывая:
— Что, правда, что ли? — и тут же кивнула, сама себе отвечая: — Похоже, правда.
Мама Насти, укоризненно на меня посмотрев, пожурила:
— Молодой человек, не смущайте детей.
— Ой, да ладно, мам, — тут же фыркнула сестра-оторва. — Что мы, маленькие совсем? Понимаем все.
Та, не обратив внимания на реплику дочери, окинула нас с Настей непонятным взглядом, в котором так и читалось «ну и видок» и, снимая попутно плащ, произнесла уже строгим голосом: