— Я ищу человека, имевшего отношение к исчезновению некоего Соболевского…

Лицын хмыкнул удивленно.

— Вы его знали? — тут же заметил его реакцию князь.

— Доводилось встречаться. Он был близок к семье Измайловых.

— Хм… Так вот, этого человека зовут Артем Прохоров. Он не подозревается ни в каких преступлениях, чтобы вы не напрягались излишне, Кондрат Михайлович. Прохоров мне нужен из-за его связи с Колояром Волоцким.

— Через Прохорова вы хотите подобраться к Волоцкому? Зачем?

— Вы проницательны, Лицын, — без тени улыбки ответил Залесский. — Да, нам крайне интересен молодой человек из Первородных, а также его магические артефакты, которыми он воспользовался, чтобы победить вас в дуэли.

— Дуэль была честной! — отрезал бретер. — Даже не думайте поставить это в вину Волоцкому! Я отказываюсь!

— Подумайте хорошенько, Лицын, над моим предложением, — трость снова стукнулась в пол. — А еще над тем, что на вас скопилась уйма жалоб от добропорядочных граждан столицы. Там есть очень знатные фамилии. Перед визитом сюда удалось посмотреть список. Впечатляет…

— Хотите испугать меня тюрьмой? Ха, посижу пару месяцев — и выпустят. Не такие значительные проступки, чтобы нагнуть меня!

— Не хохорись, сынок, — сказал Елизаров. — Ты, пока лежал в беспамятстве, не мог знать, что князь Голицын написал покаянное письмо императору и просит прощения себе и всему роду. Все эти грешки, шалости, нарочитая оппозиция — все это пыль, когда воля владыки бьет по финансам и разоряет семью. У него уже половина слуг разбежалась. Настолько плачевно состояние твоего батюшки, что он готов преклонить колено.

— Мне-то что от этого? — пожал плечами Кондрат, не понимая, куда клонит Елизаров. — Какое отношение к его проблемам имеет бастард?

— Самое прямое, — таки иезуитски улыбнулся советник. — Князь пообещал любым способом решить проблему одного задиристого дуэлянта, якобы портящего репутацию столичного дворянства. Боюсь, в ближайшее время у тебя, сынок, появится забота о собственном здоровье. А оттуда недалеко до серьезных причин арестовать тебя и отправить на каторгу. Догадываешься, что может произойти?

— Понятия не имею, — остался спокойным бретер, старательно пряча злой блеск глаз, приложившись к бутылке. — Мы давно не общаемся и не мешаем друг другу. Не вижу оснований портить мою жизнь.

— Напрасно-напрасно, — Елизаров направился к выходу, и задержавшись на какое-то мгновение возле дверей, вышел наружу.

Встал и Залесский. Дождавшись, когда они останутся наедине, негромко произнес:

— Скажу откровенно: мне необходимо, чтобы вы вошли в доверие к Волоцкому, стали его лучшим другом и поверенным во всех его делах. Ведь это не так трудно. Человеческая психология — штука тонкая. Довольно часто заклятые враги становятся неразлучными друзьями, даже побратимами. Почему так?