Элаиза телекинезом прибила старуху к стене. От удара из-под обоев высыпалась штукатурка и длинная трещина поползла к потолку. Две картины с медведями в лесу упали на пол. Следом в кабинет вошел Георгий Вольфович и открыл портал.

Так телом Тамары Николаевны и тех воспитателей, у которых сегодня была смена, завладели горцы. Верные нам духи.

— Если так пойдет дальше, то мне не нужно будет договариваться с императором, — хмыкнул я. — Мы воскресим армию твоих горцев, используя тела моих врагов.

Немая девочка только улыбнулась в ответ и отпустила кошмарницу. Теперь та была на нашей стороне.

— Пусть люди Райкина прочешут детский дом, — сказал я Георгию Вольфовичу, подходя к своей бывшей палате. — Скажите одаренным, что это проверка или что-нибудь еще. Нельзя, чтобы детей охватила паника.

Коллекционер душ кивнул и, позвав за собой еще несколько людей, ушел дальше по коридору. Мы с кошмарницей зашли в палату.

— Разбудите сперва его, — я подошел к кровати, в которой спал Богдан.

На двух других койках мучились от кошмаров Платон и Эдик. Но, чтобы избежать проблем, я решил будить их по одному.

Мальчики дрожали от ужасных фантазий. Стонали. Слезы текли из их глаз.

— И какой мразью нужно быть, чтобы так мучать детей? — произнес я, взяв руку своего друга.

— Этого будить? — Тамара Николаевна подошла к Богдану.

Я кивнул. Тогда она положила ладонь ему на лоб. Черный густой туман вытек из рта, носа и ушей одаренного. Растворился в воздухе. Мальчик медленно открыл глаза. Его руки еще дрожали.

— Ты… — обронил Богдан, увидев меня и тут же вырвал свою руку. — Ты! Я убью тебя!

Паренек бросился на меня. Но я был больше. Крепко обняв его, я прижал руки детдомовца к телу, чтобы он не мог ударить.

— Прости меня, Богдан! Прости… — шептал я. — Я сделал это для того, чтобы помочь. Это больше не кошмар. Я на самом деле вернулся, чтобы освободить тебя.

— Я ненавижу тебя! Ненавижу! — рыдал детдомовец и пытался вырваться.

— Богдан! Послушай! Просто послушай!

Когда я понял, что мои попытки убедить мальчика бесполезны, я сконцентрировался только на том, чтобы удержать его.

Скоро силы у детдомовца кончились, и я почувствовал, как он расслабляется в моих объятьях. Тогда я отпустил. Все еще рыдая от истерики, одаренный упал на колени и закрыл лицо руками. Тогда я кивнул Кролику, стоящему в проходе. Тот отошел в сторону и в палату вошла девочка.

— Богдан? — произнесла она и одаренный мгновенно затих.

Он зажал уши, не поднимая взгляда, видимо принимая происходящее за очередной кошмар. Но девочка подошла ближе и упала рядом с ним на колени. Обняла.