— Вы что… — начал паренек, одетый в синюю спецодежду, но вдруг замолчал.

Я видел, как он покрылся тем же свечением, что и моя рука. Иллюзия начинала действовать.

Санитар смотрел на ожившего мертвеца перед собой и не понимал, что делать. Я добавил своим глазам синего свечения для пущего эффекта. Теперь упавший с крыши Антропов медленно надвигался на молодого паренька. Тот, в конце концов, не выдержал и попятился назад. Перекрестился три раза и, громко выругавшись, побежал прочь.

Я же спокойно дошел до выхода и направился в сторону своей квартиры. Благо, комендантский час уже закончился, а последний трамвай не ушел раньше положенного.

Подхожу к своему дому и заглядываю в окна. Свет выключен. Либо мои друзья спят, либо поджидают меня в привычной для тварей темноте.

Поднимаюсь по лестницам в подъезде. Сердце сильно колотится. Хочется, чтобы оба аристократа были невредимы. Но верится в это с трудом. Не представляю, что меня там ждет. Что буду делать, если…черт, не хочется даже думать об этом.

Звоню. Раздается стандартный «динь-дон». Слышу, как кто-то подходит к двери. Видимо смотрит в глазок. Потом включается свет. Открывает замок.

— Костя? — на пороге стоит Клаус и щурится от внезапного света.

Я выдыхаю, видя, что она жива. Но скорее всего Жанна больше не Жанна. Во-первых, потому, что она очень редко называет меня по имени. А во-вторых, тварь прямо сейчас совершает ту же ошибку, что и другие мои недоброжелатели. Она думает, что ребенок не способен сложить два и два. Что мальчик не обратит внимание на то, что его подруга просидела все это время в темноте, но даже не удосужилась снять обувь. Хотя именно Клаус из нас двоих самая чистоплотная.

Я не отвечаю. Создаю иллюзию. Червь выползает у меня из уха, перемещается по щеке, оставляя след, который я впервые увидел у бабушки на кухне. Скрывается в одной из ноздрей.

Мы с моей одноклассницей пристально смотрим друг на друга. Уже несколько секунд. Я начинаю сомневаться в том, сработала ли иллюзия. Затем в том, что Жанна заражена. Активирую шестое чувство, чтобы вовремя увернуться от удара, если она набросится на меня.

— Когда? — вдруг спрашивает Клаус.

— Только что, — отвечаю равнодушно я.

— Это хорошо, — аристократка распахивает дверь и пропускает меня внутрь. — Одним делом меньше. Проходи в комнату.

Я слушаюсь. Прохожу дальше, даже не снимая обувь. Включаю свет. В кресле сидит Яблоньский. Он поворачивает голову на меня и щурится.

— Он с нами.

Моя соседка по парте заходит в комнату следом за мной и достает из-за штор тарелку с какой-то гадостью. Начинает уплетать. Вонь такая, что я еле сдерживаюсь, чтобы не зажать нос.