— Заходи, дорогой товарищ Тишков, присаживайся, Акпер сейчас чай принесёт, — подзатыльник лёгкий, и оппонент по нардам исчез за дверью. — Я Петрос Мкртчян — директор этого рынка.

— Пётр Миронович Тишков, — представился Пётр и поискал глазами вешалку. В кабинете было жарко, в углу гудел самодельный тэн, — Мкртчян? А Фрунзик — не родственник?

— Вай! Откуда знаешь Фрунзика? Это мой племянник. Ну, не прямой племянник. Двоюродный. Вон вешалка.

Точно, в углу в доску было вбито три гвоздя, а сама доска прибита к стене. Пётр снял пальто, шарф, пристроил под вешалку многострадальный счастливый портфель.

— Так откуда Фрунзика знаешь?

— Кино смотрел. «Кавказская пленница». Скоро показывать будут.

— Да, он говорил, даже билеты уже принёс. Слушай, Пётр Миронович, ты где такой костюм взял? Я всё достать могу в Москве, а такой костюм не видел.

— Сшили у нас в городе.

— А, хороший портной. Еврей, наверное? — Петрос пальцами потрогал материал, покрутил Петра, даже пуговицы расстегнул. Любознательный, чёрт.

— Пётр Миронович, а ты только песни пишешь?

— Нет. Я — Первый Секретарь Горкома КПСС.

Оба-на. Угол-шоу. Товарищ директор чуть не по стойке смирно встал.

— Извини, уважаемый. Садитесь, пожалуйста.

Как раз Акпер чай принёс в дебильных подстаканниках, и полный поднос всевозможных конфет — даже трюфели просматривались.

— Угощайтесь, Пётр Миронович.

— Дорогой директор…

— Какой директор! Для вас, уважаемый, просто Петрос, — набулькал из заварочного чайника в стакан чего-то почти чёрного.

Пётр попробовал. Вещь. Такого хорошего чая он в этом времени ещё не пил.

— Вкусно? — заметил это дядюшка Петрос.

— Да, спасибо, очень хороший чай. Индийский? — Пётр ещё отхлебнул, потянулся за трюфелем.

— Зачем индийский! Армянский. У нас один район в горах есть, Мегри называется. Там чай немного выращивают. Только три верхних листочка самые красивые девушки собирают. Надо тебе? Есть у меня небольшой запас.

— Кто же от такого хорошего чая откажется? — Штелле продолжал отхлёбывать, одновременно осматривая помещение. Какая-то временность, неустроенность.

— Дорогой Пётр Миронович, у меня есть родственники и друзья в Москве. Три родственника и три друга. Они директора ресторанов. У всех есть музыканты. Приходят люди отдыхать, танцевать. Хотят твои песни слушать. Начали их учить, даже исполнили пару песен, а тут приходят люди из управления по защите авторских прав и говорят, что автор запретил исполнять другим музыкантам свои песни. Это правда? — Директор достал пачку «Мальборо» из кармана и протянул, раскрыв, Петру.

— Я не курю, и, пожалуйста, при мне не курите. У меня от табачного дыма сразу голова начинает болеть.