Ещё один вывод: нужно строить в городе предприятия с минимальным количеством потребляемого сырья, с огромным спросом на эту продукцию сейчас, и с таким же спросом в будущем. И ещё один: нельзя строить моногорода. А значит, этих дополнительных производств должно быть несколько.
Сидели с Сороками и пытались довести эти выводы — пока только на бумаге — до Косыгина. При этом Пётр и словом не обмолвился о втором глинозёмном. Пусть Госплан ошибётся — построит и Заречный район, и институт, и школы с садиками, и бассейн, и т. д, и т.п. Но пусть построит и заводик по сборке мотороллеров, а потом чуть его расширит — до производства хотя бы трети деталей самостоятельно. Пусть построит заводик по отвёрточной сборке автомобилей — на месте только кузова штамповать и свинчивать. Пусть построят большой противотуберкулёзный санаторий союзного уровня, а в перспективе — и институтик маленький по изучению этой проклятой палочки Коха и методов борьбы с нею. Кому будет плохо? И деньги-то нужны небольшие. Десяток ненужных танков столько стоит — а их десятки тысяч.
Сороки оказались и впрямь монстрами и специалистами. Раздолбали в пух и прах его кустарщину и объяснили, что так машину не построить — нужно всё считать. Это не костюм сшить. Кузов — это не пиджак. Иногда Петру хотелось выгнать их. Легко критиковать! Построит. И эти «Волги» поедут. И не хуже получатся. Две! Три! А себестоимость? А кому они нужны тогда будут? Сволочи. Впрочем, как и все сороки. Лишь бы стрекотать противно.
Тринадцатого мая завершили сорочинскую ярмарку, и те убыли в столицу — «получать замечания» от министра Тарасова. Да и пусть творят что хотят, он своё дело сделал. И, наверное, опыт сей подтвердил мнение, что эту страну с такой экономикой не нужно спасать, да и невозможно.
Событие сорок девятое
Hичто не даётся нам так дёшево, как хочется.
— Пётр Миронович, теперь точно беда.
Перед этим привычным криком души раздался звонок телефона и скучный женский голос сообщил — сейчас будете разговаривать с Москвой. Пока ждал разговора, соображал, кто это может быть в пять вечера. Тарасову рано — Сороки ещё не доехали. Фурцевой ничего не должен. Смирнова?
— Алло. Пётр Миронович!
— Слушаю, Трофим Ильич, — вот это кого нелёгкая занесла! Точно ведь, в Москве сейчас три часа дня, и подвели итоги республиканских олимпиад. Что ж, пора пожинать плоды.
— Пётр Миронович, теперь точно беда, — чуть не всхлипнули на той стороне, — Опять не верят. Опять меня выгнали, да и Барсукова Иван Ивановича тоже. Ребята заняли четыре первых места, два вторых и три третьих. Только по математике и английскому нет призовых мест. Не верят! Говорят, знали вопросы. Что делать?