Чем ниже по лестнице они спускались, тем ярче становился свет утренней зари, а между влажными стенами и похожими на волосы черными растениями росли разновидности грибов всевозможных цветов, золотистые пшеничные колосья и характерная «чернолистка», духовность же в воздухе становилась все более живой и бурлящей.
Сердце Лумиана постепенно затрепетало, словно он возвращался в объятия матери или обретал прежнего себя.
Он услышал звук струящейся крови: казалось, он исходил изнутри его тела, и в то же время будто доносился с самого низа лестницы.
«И вправду Омибелла… Бестелесное дитя божества — это и в самом деле Омибелла…» — с чувством пробормотал Лумиан, успокаивая свое состояние.
Его волосы под плащом росли дюйм за дюймом, а кожа становилась всё более нежной и эластичной.
Пройдя вниз еще какое-то время, Лумиан увидел солнечный свет, исходящий от господина «Солнце».
Чистый, теплый, священный золотой свет быстро заполнил эту область, заставив силы запустения и ауру смерти отступить к самым краям.
Глядя на эту сцену, Лумиан инстинктивно вспомнил о «Болезни» и «Чуме» «Демонессы»:
«В такой области солнечного света подавляющее большинство оккультных патогенов быстро погибнет, и, напротив, лишь немногие обычные патогены смогут выжить…»
Наконец господин «Солнце» Деррик Берг и Лумиан добрались до просторного помещения, повсюду озаренного крупицами света утренней зари.
Здесь витал запах земли, аромат свежей травы и благоухание цветов; потолок, пол и окружающие стены были сплошь увешаны теми похожими на волосы черными нитями, на которых росли самые разные растения и грибы.
В самом центре этого помещения возвышалась груда буро-коричневой земли, на вершине которой торчал огромный засохший ствол дерева.
Этот ствол едва не подпирал потолок, достигая семи-восьми метров в высоту, и требовал трех-четырех человек, чтобы обнять его; большая часть коры на его поверхности обвалилась, а оставшаяся была серо-бурого цвета.
Сердцевина дерева уже опустела, а обнаженная деревянная часть, обращенная прямо к Лумиану и господину «Солнце», местами выпячивалась, местами вдавливалась, очерчивая силуэт без ног, напоминающий человека.
У этой фигуры руками служили ветви ствола, лицо было крайне искажено, а роль глаз исполняли два огромных багровых цветка.
Внутри деревянной текстуры ее «поверхности тела» смутно проступали жилки крови.
«Это и есть 'Дар Земли»«. — Священный солнечный свет, созданный господином 'Солнце», слился воедино с крупицами утренней зари в помещении.
Лумиан уже чувствовал, как бушует его кровь, чувствовал, что между ним и этим засохшим стволом дерева существует необычайно тесная, исходящая из самой родословной связь.