Глава 926 Цена
На поверхности магического зеркала, называвшего себя Арродесом, разошлась водяная зыбь, и окружавшая их тьма стала туманно-густой.
На зеркале один за другим быстро вырисовались слова на древнефейсакском языке, словно истекающие кровью:
«Опасайтесь ночи.»
Опасайтесь ночи? Повторяя про себя этот ответ, Лумиан инстинктивно взглянул наружу Лавки товаров «Звёздные мечты».
В это время августовское солнце светило ярко и чисто, озаряя оконные стёкла напротив золотистыми отблесками, отчего на душе невольно становилось спокойно и умиротворённо, а тело инстинктивно начинало страшиться зноя.
Лумиан быстро восстановил в памяти события последних двух ночей и понял, что каждая из них была далеко не спокойной:
В первую ночь был убит снившийся образ оракула Даница, а санитар из Больницы Мушу заставил ожить труп той «Демонессы Отчаяния»;
Во вторую ночь они сами столкнулись с ожившим женским трупом в комнате видеонаблюдения, ввязавшись в жестокую схватку, и едва не попали на первые полосы местных новостей из-за громкого дела с использованием огнестрельного оружия, взрывчатки и биохимических токсинов. К счастью, полиция, чтобы не сеять панику, не стала разглашать подробности и лишь тайно приступила к расследованию.
Для сравнения, за оба дня ничего серьёзного не произошло: единственной аномалией стало то, что оживший труп оракула ушёл в Больницу Мушу, не подняв при этом шума.
Днём относительно безопасно, а ночью куда опаснее? Днём сила господина «Шута» берет верх, а ночью сознание Достопочтенного становится более активным? Лумиан подвёл краткий анализ ответа магического зеркала Арродеса.
В этот момент кровавые слова на поверхности серебряного зеркала зашевелились, изгибаясь, и сложились в новую надпись:
'Согласно принципу взаимности, настала моя очередь задавать вопрос.
«Если ты ответишь неправильно, соврёшь или откажешься отвечать, ты подвергнешься наказанию.»
Лумиан с бесстрашным видом кивнул, а стоявший рядом Антони продолжал хранить молчание.
На магическом зеркале снова начали вырисовываться новые слова:
«Ты к своей сестре Авроре…»
Брови Лумиана мгновенно дёрнулись. В то же время слова на поверхности зеркала неожиданно размылись и пересобрались в иную фразу:
«Став „Демонессой“, ты захочешь, чтобы тебя трахнул мужчина?»
«Нет.» — ответил Лумиан коротко и уверенно.
Наказания не последовало.
Лумиан недоумённо пробормотал себе под нос:
«Вопрос настолько простой?»
Сначала внезапно сменило вопрос, а затем задало тот, на который у него сейчас чиста совесть, — и как так устроить человеку социальную смерть?