Алина кивнула. На её лице высохли слёзы, оставив едва заметные дорожки соли. Она поняла, что выбора нет. Балет или ничего. А для балета нужно заплатить именно такую цену.

Резкий звонок в дверь вырвал девушку из воспоминаний. Она вздрогнула, подняв взгляд от колен, на которые опиралась головой последние полчаса. Солнечный свет бил в окно сквозь неплотно задёрнутые шторы, разрезая комнату на яркие полосы, высвечивая пылинки в воздухе. Часы на прикроватной тумбочке показывали одиннадцать утра. Алина потёрла покрасневшие глаза — кто мог прийти в будний день, когда все нормальные люди на работе?

Звонок повторился — настойчивый, длинный, уверенный в своём праве нарушать покой. Алина спустила босые ноги на холодный пол. В голове крутилась одна мысль: «Они нашли заявление матери». Страх сковывал движения, превращая обычный путь от кровати до двери в бесконечную дорогу.

В коридоре зажёгся свет — сосед Семёныч выглянул из своей комнаты.

— Кого там черти носят? — пробормотал он и, увидев Алину, добавил тише: — К тебе, что ли?

Девушка кивнула, натягивая старенький халат поверх ночной рубашки. Руки не слушались, пояс никак не хотел завязываться. Семёныч понимающе нахмурился и скрылся за дверью — в коммуналке знали цену молчанию.

Замок щёлкнул с оглушительной громкостью. Алина приоткрыла дверь, и тусклый свет с лестничной клетки осветил двоих мужчин в тёмных пальто. Типичные сотрудники КГБ в штатском — безликие, одинаковые. Фетровые шляпы, серые галстуки, непроницаемые взгляды.

— Гражданка Морозова Алина Петровна? — спросил тот, что повыше. Голос звучал неожиданно мягко, почти вежливо.

— Да, — она почувствовала, как пересохло во рту.

— Вам необходимо проехать с нами. Возьмите документы и оденьтесь.

— Куда? — вопрос вырвался сам собой, хотя Алина знала ответ.

— На беседу, — ответил второй. Его лицо казалось младше, мягче, но взгляд оставался тем же — цепким, оценивающим, видящим насквозь. — Нужно прояснить некоторые вопросы.

— Моя мать… — начала девушка, но высокий перебил её:

— У вас пять минут на сборы.

Алина кивнула и, не закрывая двери, вернулась в комнату. За спиной она чувствовала их присутствие — они не вошли, но стояли в проёме, наблюдая за каждым движением. Взгляды ощущались почти физически — как прикосновение холодных пальцев к коже.

Руки заметно дрожали, когда она доставала из комода бельё, чулки, простое шерстяное платье — в нём обычно ходила в училище. Чувствуя, что не может переодеться под их взглядами, беспомощно оглянулась.

— Мы подождём в коридоре, — сказал младший, словно прочитав её мысли. — Дверь можете не закрывать.