— Мы проверили все возможные места, товарищ майор. Все адреса из её телефонной книжки, все контакты из личного дела. Подняли списки пассажиров поездов, отправившихся из Москвы за последние два дня. — Он сглотнул. — Литарина исчезла.
Ольга тихо прикрыла за собой входную дверь коммуналки, стараясь не потревожить соседей в этот поздний час. Пальто с пятнами растаявшего снега отяжелело, ноги после трёх часов на сцене гудели глухой болью. Тело просило отдыха, но внутри ещё звенело то особенное чувство исполненного долга — сегодняшний спектакль прошёл безупречно, зал аплодировал стоя. В полутьме коридора Ольга на ощупь нашла выключатель, но свет не зажёгся — перегорела лампочка или, вероятнее, кто-то из соседей выкрутил её, экономя на коммунальных платежах.
Ольга медленно двигалась вдоль стены к своей комнате, стараясь не задеть расставленные в коридоре башмаки Геннадия и туфли Лиды. Из-за двери напротив доносился размеренный храп Аллы Георгиевны, перебиваемый тихим скрипом кровати — будто Лёва ворочался на своей половине, прислушиваясь к шагам в коридоре.
Дом казался сонным зверем, вздрагивающим от каждого шороха. Потрескивали стены, расширяясь от дневного тепла; где-то капала вода из плохо закрытого крана; с улицы изредка доносился гул проезжающего грузовика. Ольга сняла туфли, зажав их под мышкой — каблуки стучали слишком громко по рассохшемуся паркету. Она знала каждую скрипящую половицу, каждую выбоину в полу и умела обходить их.
Остановившись у своей двери — третьей по коридору — девушка достала из сумочки ключ. Металл холодил пальцы. Замок поддался с привычной неохотой, скрипнув в ночной тишине так отчётливо, что она невольно оглянулась. Никто не выглянул, не проворчал сквозь дверь. Всё спокойно.
Она толкнула дверь, перешагнула порог, привычным движением нащупала выключатель. Свет слабой лампочки под выцветшим абажуром залил комнату — и Ольга замерла, чувствуя, как сердце остановилось, а затем забилось с утроенной силой.
В её кресле, том самом, где она обычно учила роли, сидел мужчина. Сидел неподвижно, сложив руки на коленях с той особой грацией, что бывает у людей, привыкших к власти. Его фигура казалась слишком большой для тесного пространства.
Ольга схватилась за дверную ручку, готовая броситься наружу, закричать, позвать на помощь. Но что-то остановило её — то ли профессиональная выдержка актрисы, то ли оцепенение, которое охватывает человека при встрече с настоящей опасностью.
Мужчина улыбнулся — тонкой, едва заметной улыбкой, затронувшей только губы. Глаза оставались холодными, светло-голубыми, с почти прозрачной радужкой. В этом взгляде было что-то нечеловеческое — то ли безграничное терпение, то ли полное отсутствие сомнений.