— Лейка.
— М-м?
— Ты выглядишь слишком задумчивой. Ждёшь своего магистра?
— Я ничего не жду.
— Конечно.
— Поль.
— Всё, молчу.
Прошло ещё минут двадцать.
Я открыла проект, посмотрела на него две минуты и закрыла ноутбук.
— Вот теперь ты меня нервируешь, — сказала Полина.
— Почему?
— Потому что раньше у тебя хотя бы была стадия отрицания. Сейчас ты просто молча ждёшь мужчину из другого мира.
Я бросила в неё носком. Она поймала.
— Хорошая реакция. Здоровая.
— У него работа, между прочим.
Полина медленно улыбнулась. Я поняла ошибку слишком поздно.
— О. Мы уже оправдываем его занятостью.
— Он, вообще-то, занимается чем-то важным.
— Конечно.
— Поль.
— Молчу.
Да, я его оправдывала. И это напрягало сильнее, чем хотелось признавать. Полина, конечно, только подливала масла в огонь, но хуже всего было то, что у меня и без неё никак не получалось перестать думать о Корвене.
В десять вечера я окончательно решила, что и сегодня его не будет, и испытала совершенно неуместное разочарование. Не трагическое — небольшое, но очень раздражающее.
А что, если он больше не появится?
Эта мысль оказалась неприятнее, чем должна была.
***
Утром я в очередной раз решила не думать о Корвене Блейте.
Решение казалось вполне разумным, пока я не поймала себя на том, что смотрю на пустой угол комнаты и пытаюсь понять, не появится ли там чужая каменная стена.
— Отлично, Чернова, — сказала я себе. — Очень здоровое начало дня.
Полина уже ушла на практику. А у меня сегодня было всего две пары, и на второй из них преподаватель наконец утвердил мой вариант реконструкции театра.
Не окончательно, конечно. В архитектуре слово «окончательно» вообще используется исключительно в декоративных целях.
Но теперь можно было начинать делать макет, а не переделывать фасад в шестой раз. Кажется, несколько недель невольного сбора архитектурных референсов из параллельного мира прошли не зря. Особенно пригодился тот странный театр, который однажды появился во время наложения: я успела зарисовать входную группу и боковую галерею и в итоге почти без изменений перенесла их в свой проект.
Преподаватель оценил, и это почти считалось победой.
К обеду я уже вернулась в общежитие со всем необходимым, разложила на столе распечатки, нож, линейку, картон, скотч, клей и честно попыталась заняться реальной жизнью.
Получалось не очень.
Совсем.
Я прекрасно понимала, что мужчина из другого мира не обязан составлять для меня расписание своих визитов. Тем более мужчина, который в последние дни выглядел так, будто сон считается у него необязательным хобби.
И всё-таки его отсутствие волновало меня. Глупо, особенно после того, как оба вечера я уверяла Полину, что ничего не жду.