— У вас всё хорошо?

Мой вопрос застиг её врасплох. Она резко отвернулась от болота и вздрогнула от звуков моего голоса.

— Да, — кивнула неуверенно девушка и снова вздрогнула всем телом.

Я присмотрелся. На Хельге вместо подбитого мехом плаща была лишь шерстяная накидка с капюшоном, которая почти не спасала от пронизывающего ветра.

Сняв с себя плащ, я накинул его девушке на плечи. Та завернулась в него поглубже, но дрожать не перестала.

— Спасибо! Но вы теперь замерзать, — девушка перекатывалась с носка на пятку, не решаясь уйти и не видя смысла остаться.

— Вы что-то потеряли? — попробовал вывести на разговор Хельгу, разгоняя кровь, чтобы отогнать холод.

— И да, и нет, — совсем растерянно ответила девушка. — Я не знать. — Она снова отвернулась к болоту. — Я потерять здесь что-то важное, но не знать или не помнить, что.

Датчанка обняла себя за плечи и подставила лицо ветру. Из уголков её глаз закапали слёзы.

— Мне плохо. Я чувствовать боль. Очень много боль. Потеря. Это быть так давно, но боль есть. Она рвать на много часть.

Я присмотрелся и разглядел на шее девушки блокиратор, скрытый за кружевной повязкой.

— Если вы снимете блокиратор, вам станет легче?

— Нет, — покачала она головой. — Хуже быть. Много боль чувствовать. Сойти с ума. Что с этим место?

— Это аномалия. Сюда нет доступа богам. Это место притягивает прорывы изнанки. Считается, что такие аномалии появляются в местах, где в прошлом проходили страшные кровопролитные сражения со множеством смертей. Это место когда-то давно прокляли. Но кто и за что я не знаю.

— Как вы можете здесь жить?

— Время и жизнь побеждают всё. Мы тоже победим боль любовью, смерть жизнью, горе радостью.

Хельга невольно потянула ладонь к шее, оттягивая повязку, будто она мешала ей дышать. Щеки её раскраснелись, а глаза потемнели, больше напоминая угольки.

— Те, кто однажды утопить всё в крови, вернутся. Они не простить и не дать жить. Что вы тогда делать?

— Воевать, — пожал я плечами. — За свою семью, своих людей и свою землю.

Хельга долго смотрела мне в глаза, но всё же скупо улыбнулась.

— Пойдёмте в дом, а то простудитесь, — предложил я датчанке руку. Та, приняв её, молча пошла рядом.

Я смотрел на себя в зеркало. Военная форма, цветок сакуры в петлице, аккуратные запонки, туфли, начищенные до блеска. Не то жених, не то юный кадет во цвете юности. Нервничал ли я? Нет. Не было даже последнее время постоянного предчувствия неприятностей. До церемонии был ещё час, а потому я бегло решил уточнить ситуацию по некоторым события, что вынуждено выпали из моего поля зрения из-за мальчишника.